этого не показал.
– Как я уже говорил, мальчишка появлялся и исчезал. Может, учился в какой-нибудь школе.
– Или влипал в неприятности, – добавила Нэнси.
Айра вяло пожал плечами, словно признавая, что, пожалуй, согласится с мнением жены.
– А девочка?
– Она была странной, – заявила Нэнси. Ее голос звучал как расстроенная скрипка. Стоило ей открыть рот, и у меня по коже бежали мурашки. – Бледная, как смерть! Редко выбиралась из дома – только в школу, но вскоре и туда ходить перестала. Как я понимаю, ее ужасно дразнили.
– Значит, дети выросли и уехали, – сказал я, стараясь не сбивать их с темы.
– Ну, – сказала Нэнси, поднеся руку к горлу. – Мальчик изредка возвращался. Помнишь, Айра? Гостил в доме. Думаю, помогал отцу растить сестру.
– А потом? – подсказал я.
– Они уехали, – заявил Айра и снова встал, чтобы наполнить стакан, хотя тот еще не опустел. У меня за спиной Нэнси неодобрительно вздохнула. – Я даже не вспоминал об этих ребятах, пока они не вернулись сюда в прошлом году. Старик тогда заболел.
– Это случилось в январе, – поправила его Нэнси. – Значит, два года назад.
Айра отмахнулся от нее, не поднимая глаз. Плеснул себе еще немного и принес бокал и вино к камину. Налил мне и поставил почти пустую бутылку на антикварный журнальный столик между нашими креслами.
– Я их едва узнал, – продолжил Айра. – Конечно, у девочки к тому времени уже был свой малыш.
– Илайджа Дентман, – сказал я так, словно читал молитву, и поставил бокал на антикварный столик, чтобы не раздавить его в кулаке.
Мальтийская болонка подняла с ковра кудлатую голову и заскулила.
– Лапка-лапка-лапка, – пропела Нэнси странным баритоном, наводившим на мысли о душевной болезни. – Фу-фу, лапка!
Айра, без сомнения привыкший к такой чуши, этого даже не заметил.
– Когда старик умер, я думал, что они скоро уедут. Продадут дом, получат деньжат. Но они этого не сделали. Остались. Наверное, так бы здесь и жили, если бы их мальчишка не…
– Будь лаской, – сказала Нэнси, и я так и не понял, обращалась ли она к Айре или к собаке.
– С этим мальчиком было что-то не так, – продолжил Штейн. – Он так и не пошел в школу. К ним приходила учительница – пыталась заниматься с ним дома, но долго это не продлилось.
– Алтея Колтер, – сказала Нэнси. – Она жила во Фростбурге. Я ее помню. Иногда мы с ней болтали при встрече.
– Она рассказывала что-нибудь о Дентманах?
Айра нахмурился и ответил за жену:
– А должна была?
– Даже не знаю. Если они действительно были такими странными, как о них говорили, – уверен, об этом ходили бы слухи. Местные шепотки.
– Ну, – сказал Айра. – Я ее об этом не расспрашивал. Думаю, Нэнси – тоже.
– Она была хорошей, – заметила его жена, глядя в исходившую паром кружку. То, как именно она это сказала, навело на мысль, что Алтея Колтер мертва.
– Профессионалкой ее не назвать, – продолжил Айра, словно его жена и не открывала рта. Наклонился ко мне так близко, что я заметил, как помутнели его глаза за стеклами очков. – Кто-то должен был следить за ним в тот день – у озера.
Разговор приближался к нюансам гибели Илайджи. Меня охватил головокружительный восторг. (Позже, прокручивая беседу в голове, я возненавидел себя за это чувство.)
– Что именно тогда случилось? – спросил я, словно выстрелил из ракетницы в ночное небо.
– Никто за ним не присматривал, – просто ответил Айра. – Он играл на этой проклятой лестнице совсем один. Упал, разбил голову и утонул.
– Неужели никто ничего не слышал и не видел? – Конечно, прочитав статьи, я уже знал ответ, но логичней было спросить, чтобы разговор продолжался.
– Нэнси слышала, как он вскрикнул.
– Я слышала, как кто-то вскрикнул, – поправила она.
Я спросил ее, что она имеет в виду.
– Вечерело. День был прохладным, и мы открыли окна. Я только начала готовить ужин, как услышала высокий… я даже не знаю… вскрик.
– Когда это было?
– Около половины шестого. Если я ужинаю позднее, мучаюсь животом.
– И вы не знаете, мальчик ли кричал?
– Честно говоря, тогда я вообще не обратила на это внимания. Как вы скоро узнаете, летом у озера довольно шумно – звери, птицы, играющие дети. Можно даже услышать шум шоссе на другом берегу. Звук отражается от воды в прохладные ночи, и помоги нам бог, когда гагары устраиваются на ночлег. Озеро искажает звуки, делает их громче, изменяет. Вы думаете, что шум идет слева, – а на самом деле он в четверти мили от вас, за соснами на другом берегу.
– И когда вы поняли, что кричал Илайджа?
– Думаю, после того как полицейские заглянули к нам и спросили, не слышали ли мы чего-нибудь странного, – ответила Нэнси. – Я долго думала и сказала, что слышала, как кто-то вскрикнул, а может, мне показалось. Никогда не утверждала, что это был ребенок, – быстро добавила она, и внезапно я осознал, что бедная женщина многие ночи провела без сна, обдумывая случившееся. – Важно, чтобы вы это поняли.
– Я понимаю, – ответил я. – Кто-нибудь из вас видел Илайджу тем вечером?
– Я, – сказала Нэнси, словно признаваясь в ужасном преступлении. Она выглядела жалко. Побледнела как снег. Я подумал, что если она уколет себя иголкой, то кровь, наверное, не потечет. – Я гуляла с Фаунтлероем у озера чуточку раньше. Илайджа забирался на лестницу и нырял с нее, как с трамплина. Помню, что покачала головой – мне это показалось опасным.
– Под водой остатки лодочного пирса, – вмешался Айра. – Если нырнуть слишком глубоко, можно разбить голову.
Он скорчил гримасу, говорившую, что его дурное предчувствие насчет плывущей лестницы стало реальностью.
– Летом мы всегда прогоняли оттуда детей.
– А вы что-нибудь видели или слышали, Айра?
– Это был рабочий день. Я вел последнее занятие в колледже.
– В котором часу?
– Урок заканчивался в шесть пятнадцать. Пришлось заскочить в кабинет и забрать свои вещи, а уже потом ехать… – Он обдумал сказанное и уточнил: – Наверное, до дома я добрался часам к семи.
Я поразмыслил над этим и снова повернулся к Нэнси.
– Илайджа играл один, когда вы его увидели? В воде больше никого не было?
– Да. – Она понизила голос, как сплетница, и добавила: – Другие дети с ним не водились.
– Почему?
Впервые за весь разговор Штейны промолчали. Нэнси смотрела в кружку, над которой больше не поднимался пар. На секунду я испугался, что она снова уйдет на кухню.
Внезапно Айра проговорил:
– Давай. Расскажи ему о собаке.
– Чемберлен был не просто собакой, – возразила Нэнси с искренней болью в голосе.
– Раньше у нас жили два таких пупсика, – сказал Айра, указав мокасином на Фаунтлероя. Песик, должно быть,
