к секретарю, перечислив по очереди номера.
На экране зажглись ксерокопии всех изданных подсудимым статьей. Я заново вчитался в строки, поражаясь, как же Хейз смаковал каждую подробность собственных преступлений.
– Какова версия полиции насчет данных убийств?
На сей раз Чейз буквально подскочил на месте, даже позабыв манерно застегнуть пуговицу на пиджаке:
– Протестую, снова наводящий вопрос!
– Отклонено.
Я не сдержал ухмылки: «Именно так, сукин сын. Только что прокурор тебя поимела на глазах у всех и без смазки. Привыкай».
Хейз так и остался стоять, глупо пялясь на экран, в крошечном мозгу под сальными патлами начало зарождаться осознание – этот суд, возможно, далеко не последний, очень скоро его привлекут к ответу за все остальные преступления, и тогда сидеть ему до конца своих дней и еще столько же.
– Продолжайте, офицер, – кивнула Рамона.
– Полиция рассматривает данные убийства как серию, в каждом из них есть схожий почерк: почти у всех жертв удалены либо повреждены глаза, а также имеются признаки намеренного обездвиживания.
– Благодарю, лейтенант Паркер, у меня больше нет вопросов. – Прокурор прошествовала на свое место.
Я успел поймать легкую улыбку на ее лице – можно думать об этой молочной шоколадке в канцелярском костюме что угодно, но если Рамона Спаркс довольна по итогу допроса, то мы все можем чуть-чуть выдохнуть.
– Сторона защиты, если у вас есть вопросы к свидетелю, приступайте, – кивнул судья Чейзу.
Ублюдок успел натянуть на себя маску законопослушного гражданина и, кажется, даже сам начал верить в созданный образ. Хейз встал напротив Эмили, специально чуть ближе, чем Рамона, ему было важно заставить ее нервничать, напиться ее страхом.
– Миссис Паркер, только что суду, присяжным и всем присутствующим были продемонстрированы статьи моего авторства о некоем Невидимке, – начал Хейз.
– Это вопрос, мистер Хейз? – голос Паркер изменился буквально на полтона, но и этого оказалось достаточно. Если с Рамоной она держалась профессионально, но по-человечески, то напротив ублюдка сейчас сидел коп, и никто более. Такая же маска, как и у него.
– Еще нет. – Поразительно, насколько кривой может быть улыбка. – Вопрос в следующем: сколько статей в среднем за год выпускает рядовой журналист London weekly post?
– Мне эта цифра неизвестна.
– Зато она известна мне. – Чейз слегка повернулся к присяжным, играя на публику. – Шестьдесят четыре статьи за год, лично я в среднем пишу по восемьдесят две. Сколько из них посвящены убийствам и другим уголовным преступлениям?
– Эта цифра мне также неизвестна, – отчеканила Паркер, сцепив челюсти.
– Около десяти процентов. – Хейз снисходительно кивнул, как бы говоря «ну, разумеется, откуда вам знать». – Я специализируюсь на криминальной хронике, поэтому в моем случае процент выше. Только в прошлом году в данный раздел я написал тридцать семь статей. – Он также кивнул секретарю, прося продемонстрировать материалы дела. – Например, годом ранее я подготовил целую серию статей о «мяснике из Бермингема».
– Простите, Ваша честь, – Эмили обратилась к судье, – разве мне не положено отвечать на вопросы, а не слушать констатацию фактов?
– Все верно, офицер Паркер. – Гаррет насупился, слегка увеличившись в размерах: – Ближе к делу, мистер Чейз.
– Прошу прощения, Ваша честь, мне непривычно участвовать в суде. – Чейз отыграл сожаление и прокашлялся. – Мой вопрос заключается в следующем: вы подозреваете меня в серии убийств, основываясь на ряде статей о Невидимке, которому посвящена едва ли одна шестая моих публикаций, почему именно он? Почему не назовете меня «мясником из Бермингема», например? Или «Норфолкским душителем»?
Легкий смешок, разведенные в стороны руки – словно то, что он произнес, больше походит на шутку. Несколько присяжных улыбнулись. Плохо.
– Протестую, Ваша честь, – спокойно поднялась Рамона, обрывая сдавленные смешки. – Спекулятивно.
– Я могу ответить на вопрос, если необходимо, Ваша честь, – реакция Паркер заставила всех в зале смолкнуть, а Чейза как-то совсем недобро сощурить глаза.
– Отвечайте, миссис Паркер, – приказал судья и следом обратился к обвиняемому: – Впредь, мистер Хейз, советую воздержаться от подобных формулировок. Я не позволю превратить заседание в фарс.
Новый кивок от Хейза, на этот раз короче и с куда меньшим пафосом. Эмили подняла взгляд и посмотрела прямо в его лицо, ища зрительного контакта, но тот не спешил отвечать тем же.
«Что это, Чейз? Неужели волнение?»
– Прежде всего прошу заметить, мистер Хейз, что вы не подозреваетесь в убийствах, а обвиняетесь. – Паркер выдержала паузу, наблюдая, как подскочила вверх его губа. – Во-вторых, не мы называем вас Невидимкой, а, прежде всего, вы сами. И наконец, последнее: вы обвиняетесь в пяти убийствах первой степени и вскоре будете обвинены еще в ряде преступлений на основе улик и фактов, мистер Хейз, а не ваших низкопробных статей.
– Протест, Ваша честь! – взвизгнул Хейз так громко, что, кажется, сам удивился собственному голосу и прикрыл рот рукой. По залу прошлись шепотки, превращаясь в назойливый шум.
– Тишина во время заседания! – Судья несколько раз стукнул молотком и развернулся к Эмили, его раскрасневшееся лицо нависло над ней словно туча: – Еще одна такая выходка, офицер Паркер, и вы будете оштрафованы за неуважение к суду! Не мне вам объяснять, какие еще дисциплинарные меры последуют за этим, я ясно выражаюсь?
– Да, Ваша честь. – Эмили не выглядела виноватой, отнюдь. Она кинула взор на Рамону и явно не уловила в ее выражении и нотки неодобрения. Лично я был готов аплодировать стоя.
– У меня больше нет вопросов, Ваша честь, – закончил обвиняемый и отошел обратно к своему месту, будто даже уменьшившись в размерах.
– В таком случае суд вызывает свидетеля Адриана Ларсена.
Новый стук молотком. Я поднялся, пока Эмили вперевалку возвращалась к нам, ни разу более не взглянув в сторону обвиняемого. Само заседание как декорации к триумфальному дебюту, к которому Хейз шел столько лет, а на деле: лишь короткие минуты славы, после которых он – снова серое ничто на дешевеньком стуле.
– Удачи! – Вивьен украдкой коснулась моего плеча.
Почуяв свежую кровь, Рамона, как акула, выплыла из своего убежища мне навстречу. Но сейчас главная цель, ради которой мы все оказались здесь, стояла поодаль, сложив руки на груди и внимательно слушая. Мин всегда умел это лучше всех – слушать других.
– Мистер Ларсен, всего несколько минут назад ваша коллега рассказала нам о жестоких убийствах, совершенных подсудимым, – начала миссис Спаркс. – Но не могли бы вы рассказать, как именно каждое из них связано с мистером Хейзом, с вашей точки зрения?
– Если вы не против, я пойду в обратном хронологическом порядке, – ответил я.
– Как вам будет удобно, детектив, – согласилась прокурор.
Я по-прежнему смотрел на Мина, и мне вдруг представилось, что все люди исчезли, а говорю я только с ним.
