кончай выпендриваться! Или Мурата бери, или линяй давай! А то стала, как эта. Людей задерживаешь. – Пригнувшись, чтоб не задеть головою притолоку, и сверкая белозубой улыбкой, из конюшни выехал цыган на сером коне.
Окинув всех злыми, полными слез глазами, Эля, ссутулившись, юркнула обратно в конюшню. Минут через пять она показалась оттуда, ведя за собой в поводу гнедую низкорослую лошадку. Все построились в смену и медленно зашагали по кругу.
– Извините, Тит Карлыч, – снизив голос, проговорил, проезжая мимо, Юрка, чуть наклоняясь с седла в сторону тренера. – Не хотел влезать, честно. Просто, вижу, не понимает. Так я ей переобъяснил.
– Спасибо, Юра! – Тито Карлович с довольным видом подкрутил ус. – У тебя весьма доходчиво получилось. Смена, повод! Учебною рысью марш!
* * *
– А кто такая эта Эля? – спросила после занятий Аня у Лёки.
– Дочка самого академика Довгоконя. Думает, ей все можно. Но с Тит Карлычем она фиг попала. С ним где сядешь, там и слезешь. Ему хоть академик, хоть кто. У него у самого папаша – секретный лауреат. Пусть Довгоконь во всех Журавликах как хочет распоряжается, в конюшне Тит Карлович сам себе царь и бог.
– Как это – секретный лауреат? Никто про него не знает, что ли?
– Нет, про него-то как раз все знают. А вот открытия его засекречены.
– Слушай, а откуда здесь взялся Юрка? Он разве из Журавликов? Я думала, обыкновенный цыган.
– Так Юрка и вправду обыкновенный цыган! И он здесь не живет. А как к нам попадает, не знаю. Откуда вообще цыгане всюду берутся?
* * *
После занятий они остались пить чай. Было шумно и весело.
Несколько человек настойчиво допытывались у цыгана: почему, мол, Коршун, который под другими еле шевелится, под ним прям-таки летает? Что с ним цыган такого волшебного делает? Цыган посмеивался и не отвечал.
Было по-прежнему удушливо жарко, и дико хотелось пить. Аня выпила подряд три стакана чаю. После чего возникла новая проблема – где искать туалет? Аня дернула на этот предмет Лёку, но та, занятая разговором, только отмахнулась, неопределенно кивнув на маленькую дверь в стене – сама, мол, разберешься. Там просто – ступеньки вниз, повернешь и сразу увидишь.
Ступенек было довольно много. Под конюшней оказался целый лабиринт темных сводчатых коридоров. «Просто кроличья нора какая-то», – подумалось Ане.
Туалет она нашла почти сразу. Но, выйдя из него, Аня немедленно запуталась. С какой стороны она пришла? Куда теперь повернуть? Направо? Налево? За какой дверью прячется лестница обратно вверх? Со стен насмешливо мигали тусклые голые лампочки. Аня свернула наугад, и явно не туда. Прошла несколько метров, вернулась, повернула снова – опять не туда. Везде была одна жаркая полутьма. Казалась, полутьма дышит и воздух вокруг ходит ходуном. Аня пошла вперед, с остервенением дергая все подряд встреченные двери, но все они были заперты. Она почувствовала, что приходит в отчаяние. Достала из кармана телефон. Связь была. Обрадовалась, но тут же сообразила, что у нее нет номера Лёки. И вообще нет никаких здешних номеров, а только московские. И чем они ей здесь помогут?!
– Эй! – заорала она во все горло. – Есть здесь кто-нибудь?!
– Есть, есть, – ворчливо отозвались из-за стены. – И вовсе не обязательно так орать.
– Слава богу! Скажите, пожалуйста, как мне отсюда выйти?
– Так это смотря по тому, куда ты хочешь прийти, – резонно отозвался голос, но не тот, что отвечал раньше, а какой-то другой.
– Да хоть куда-нибудь! – взмолилась Аня, чувствуя, что вот-вот заплачет.
– Куда-нибудь ты уже пришла, – ехидно заметил третий голос. – И что-то тебе там не слишком нравится.
– Ладно, будет уж над девкою измываться, – сказал первый голос. – Слышь, ты, иди сюда.
– А сюда – это куда? А сами вы не можете ко мне подойти? А то я тут совсем запуталась. Ну хоть кто-нибудь из вас!
– Не могу. Ох уж мне эти люди! До чего народ бестолковый! Да тут я, тут! – заговорили наперебой все три голоса сразу.
– Пройди три шага вперед, поверни налево и увидишь.
– И я тебе все объясню.
– Ну или тебе самой все сразу станет ясно. – Из-за стенки послышалось шиканье и смех.
Следуя указаниям, Аня вышла к решетке. За ней располагалось огромное, похожее на зал помещение. Его куполообразный потолок находился, похоже, вровень с потолком конюшни. Сквозь круглое отверстие в центре купола в помещение пробивался солнечный свет. И под этим круглым оконцем, так, что свет падал прямо на его блестящую чешую, отражаясь от нее радужными бликами, стоял…
Аня зажмурилась и поморгала. Закрыла глаза и опять открыла. Не помогло. Змей Горыныч все равно стоял перед ней, и все три его пары глаз смотрели на нее с откровенной насмешкой.
* * *
– Ну, ты чего уставилась? Не видела, что ли, никогда?
– Н-нет, – все еще не до конца веря в происходящее, энергично замотала головой Аня.
– А в книжках? На картинках? Ну хоть сказки-то тебе в детстве читали?
– Сказки читали.
– Вот видишь! Тогда считай, что знакомы.
Три огромных башки Горыныча не очень были схожи между собой. Одна, откинувшись слегка назад, смотрела гордо и презрительно, другая чуть хмурилась исподлобья, а третья и вовсе была в очках. Голоса у них тоже различались – один высокий, другой чуть пониже, третий с легкой хрипотцой. Но все три слегка шепелявили и пришептывали.
– Ну, долго мы тут будем в гляделки играть? Тебе объяснить, как выйти? Короче, все просто. Сейчас налево повернешь, потом немного вперед пройдешь, через два поворота, на третьей развилке, направо, и сразу перед тобой нужная дверь. Дернешь ее на себя, а там лестница. Усекла? Ну тогда чего стала?
– Спасибо. – Аня послушно повернулась и пошла, чувствуя, что ноги у нее подкашиваются. Вслед ей рванулись черные клубы дыма. Аня закашлялась, схватилась за стенку и остановилась.
– Слышь, погодь.
– Спасибо, между прочим, в горле не булькает.
– Я что спросить-то хотел, – заискивающе произнесла голова в очках. – У тебя закурить не найдется?
– Чего?! – Аня обернулась, и глаза ее заслезились от дыма. – А, нет. Не курю.
– Жалко. А то надоело уже собственный дым глотать. Хочется хоть какого-нибудь разнообразия. Сидишь тут в четырех стенах, всякие бездари скрипкой своей нервируют, а тут еще и курево кончилось.
– Вы не любите музыку? – До Ани наконец-то дошло, где она слышала эти голоса.
Все три головы громко расхохотались:
– Я?!
– Не люблю?!
– Да музыка для меня все! Хорошая если, конечно. Я же, в конце концов, змей. Вон в Индии, любой факир знает: прежде, чем змею покупать, надо сперва игру на дудке освоить. А этот!
– Едва пиликает, а туда же – управлять лезет!
