Египет. Все тонкости - Мария А. Алиева

Я поняла, что делаю то, что лучше не делать, но не понимала что именно. Продавец тоже не понимал, почему я с мужем к нему пришла.

Овощную лавку в итоге я сменила. И район для проживания тоже. Надо было и город поменять, на всякий случай.

С тех пор я выучила все матюки. И когда хожу за овощами, делая заказ, говорю так: «Мне туфах, томатом и КА-БАЧ-КИ» – прямо по слогам и по-русски, благо, в Хургаде его все знают. Чтобы уж наверняка не перепутать.

Случай из жизни

Я пошла учить арабский язык, а точнее, египетский диалект. Поняла, что без этого никак. Если я собираюсь жить в Египте постоянно, то надо знать язык. Выучила.

Но в процессе всегда что-то выбивается из плана.

Информации было много, практики мало. В Хургаде практически все говорят по-русски: в магазинах, в аптеках, в такси. Город-то туристический, соотечественников живет много. Это расслабляет.

То, что я учила на курсах по приезде, я благополучно забывала.

Однажды мне с сыном надо было сходить к доктору за справкой в сад. По пути солнце припекло, и в кабинет я входила с полной уверенностью, что мне нужен не сад (хадана), а подарок (хедэя). Хадана-хедэя, подумаешь, перепутала.

Прихожу, медсестра встречает должным образом. Она должна измерить рост, вес и пригласить врача.

Я эти ее обязанности знаю, поэтому перехожу сразу к делу. Говорю ей на арабском, как кажется мне, идеальном:

– Здравствуйте, я хочу подарок (в моей голове по-русски это звучит как «Дайте мне справку в сад»).

Медсестра немного опешила, но вида не подала:

– Не поняла вас, мадам, вы по-английски говорите?

– Нет, я только по-арабски умею, – гордо ей отвечаю и пытаюсь объяснить: – Сын здоров, раздевать не надо. Я только подарок заберу и уйду.

Медсестра понимает, что ничего не понимает. Она все еще улыбается, но взгляд уже блуждающий:

– Ок. Присаживайтесь. Может, вы воды хотите? Пойду доктора позову.

Я обрадовалась. Думаю, наверно, она просто некомпетентна в этом вопросе. Не каждый справки может выписывать. Доктор мне сейчас все сделает.

Пришел доктор. Его, видно, медсестра еще в коридоре подготовила, что мамаша со странностями. Доктор дорожит своим временем, поэтому сразу переходит к главному:

– Здравствуйте! Что вас беспокоит?

Я опять то же самое:

– Ничего не беспокоит. Ребенок здоров. Я хочу только подарок, и мы сразу уйдем.

– Вы подарок себе хотите или мальчику? Я вообще доктор! Вы в курсе?

Когда я услышала слово подарок (хедэя) из его уст, то в моей голове что-то щелкнуло и встало на место. Теперь все арабские слова обрели свое истинное значение. Но своей ошибки я не осознавала.

Я стою, хлопаю глазами, ничего не понимаю и спрашиваю:

– Доктор, какой подарок? У вас акция проходит? Сегодня прием бесплатный?

Тут уже он и медсестра захлопали глазами. Доктор отпил воды из моего стакана и присел.

– Вы, – говорит он, – зачем пришли?

– За справкой.

– А подарок нужен?

– Ну можно, если дадите.

– Не дам.

Я в тот момент подумала, что ну ооочень странный доктор. То дам подарок, то не дам…

По дороге домой я прокручивала свой визит к врачу, обдумывала все, и тут до меня дошло… Смеялась я целую дорогу, не могла остановиться.

Муж до сих пор подкалывает меня, зачем мы столько денег на курсы арабского выбросили.

Практика, в знании языка все решает практика.

Египетская деревня

Мы собираем наш чемодан и отправляемся в место, где ни разу не ступала нога иностранца, – в египетскую глубинку.

– Ажнабея, ажнабея (иностранка), – кричат дети мне вслед и бегут целой толпой.

Водитель тук-тука тоже не выдерживает и спрашивает супруга: «Откуда жена – из Сирии? С Ливана? Аааа, русская!» – и сразу одобрительно кивает.

После он всю дорогу будет взглядом вылавливать русские модели машин и показывать нам: мол, смотрите, ваше наследие, мы их любим и ценим.

Я сижу и улыбаюсь. Водителю тук-тука не объяснишь, что это ж не я лично их на тольяттинском автозаводе собирала, но да, знакомые имеются.

Приезжаем в дом, и сразу все собираются вокруг нас.

В таких укромных уголках Египта, нетуристических, к русским очень теплое, дружеское отношение. Сыпятся фразы про Россию, кто что знает.

– У вас там Пушкин. И Путин. (Причем второго называют больше, чем первого.)

– Да у них там снега выше головы. Как же повезло тебе, теперь ты в Египте живешь. Счастливый билет вытащила в жизни!

А я сижу и снова всем улыбаюсь. Зачем расстраивать людей и с пеной у рта что-то доказывать? Иногда я рассказываю им про коньки, санки, валяния в сугробах. Мои рассказы слушают, как сказки с другой планеты. Многие искренне верят, что в России люди по полгода дома сидят, пока снег у двери не сойдет.

Только мы собираемся уходить, как кто-то кричит: «Стойте! Сейчас дедушка Ахмед придет! Он знал одного русского, они вместе асуанскую плотину строили!»

И вот приходит дедушка и гордо произносит: «Какдиля?» А после моего «хорошо» радуется, словно ребенок.

Дед рассказывает про Ивана, с которым работал сто лет назад, про то, какие русские хорошие и душевные. Он с ностальгией вспоминает прошлое, а я для него сейчас – воплощение его старого друга и всех русских в одном лице. После долгой истории дед Ахмед настоятельно приглашает нас в гости.

Мы со всеми прощаемся, обнимаемся и целуемся в который раз. На мой вопрос: «Что вам привезти из России?» – все, как один, отвечают: «Калашников!»

В деревне они дорогие. Достают нелегально. Но у саиди, жителей южного Египта, оружие в доме – обычное дело. Так что все на полном серьезе просят меня привезти такой подарок. А я же русская, мне несложно.

Конечно, привезу, мои хорошие! Сначала на «Автовазе» «жигуль» соберу, потом по-соседству парочку автоматов захвачу и в аэропорт сразу. С матрешками было бы проще. Но уж если надо, для друзей с Египта ничего не жалко.

Деревня, где провел детство мой муж, называется Шейх Ибада. Она находится в провинции Эль Минья, неподалеку от городка Малави. Это так называемый средний Египет.

Интересно расположение самой деревни. Она обособлена от остальных деревень, находится по другую сторону Нила от крупных городов, и, чтобы попасть в нее, нужно переправляться на пароме.

Половина родственников со стороны свекра уехали жить в Каир и там обосновались. Но он со своей семьей решил остаться в деревне. И по сей день он работает завучем в школе и не хочет оттуда уезжать в отстроенный семейный