Мне не дает стихов тебе писать.
Валентина сначала боролась – будучи очень ранимым и незащищенным человеком, она боялась остаться одна. Она уничтожила почти весь свой архив, многое сожгла, наивно думая, что это поможет выжить. А Симонов сразу женился вновь – на интеллектуалке Ларисе Алексеевне Гудзенко, вдове поэта Семена Гудзенко и дочери генерала Жадова. Симонов удочерил ее дочь Катю, потом у них родилась обожаемая отцом Саня. Имя Серовой изживалось из жизни Симонова. Он никогда не упоминал о ней, снял посвящение из сборника «С тобой и без тебя». И только стихотворение «Жди меня» по-прежнему выходило с пометкой: «B.C.» – и сноской: «Валентина Васильевна Серова – заслуженная артистка РСФСР». И всё.
Она осталась одна. У нее забрали дочь – та воспитывалась у бабушки, Клавдия Половикова даже судилась из-за нее с Серовой. Маша рвалась к матери и по достижении совершеннолетия вернулась к ней. Это было мучительно: обожая мать, Мария Кирилловна не могла жить с нею рядом.
Серова рано постарела. Алкоголизм очень сильно сказался на ее внешности. Из-за пьянства ее уволили из Театра имени Моссовета. Она ненадолго вернулась в Ленком, где играла какую-то чепуху. Ее уволили по сокращению штатов. Потом был Ногинский театр, и в конце – Театр киноактера.
Она пила – страшно, отчаянно. Последние годы ее жизни ничем не напоминали о том, что когда-то эта всеми брошенная женщина была звездой и принадлежала к элите. Все те люди, кто пил за ее здоровье в хлебосольном симоновском доме, теперь отвернулись от нее. Она узнала и безработицу, и нужду, и унижения. Числясь в Театре киноактера, каждое утро звонила диспетчеру и спрашивала, есть ли для нее работа. И каждое утро получала ответ: «Нет, Валечка, для вас работы нет». Ее дочь вспоминала, что в те годы Серова была ожесточенной, сломленной, совершенно потерянной, загнанной в угол. К ней приехал сын, Анатолий, – такой же алкоголик, как и мать. Он умер за полгода до нее. Похоронили его в Монино, под Москвой, где он жил с новой женой. Серова не приехала на похороны – она была уже в бессознательном состоянии.
Она умерла в декабре 1975 года. В пустой квартире сутки пролежала на полу. Ей было 57 лет. Ни некрологов, ни статей в газетах не последовало – лишь коротенькое извещение в газете «Вечерняя Москва». Прощание было в Театре киноактера. Народу было немного, все долго стояли в пальто и ждали, когда начнется гражданская панихида, ждали кого-то – то ли из Союза кинематографистов, то ли из Госкино… И вдруг за кулисами включили магнитофон, и зазвучал голос Серовой, исполняющей песню из кинофильма «Жди меня». Панихида началась, люди выходили к гробу и говорили – с нежностью, болью, обидой, горечью…
В 1979 году, за месяц до смерти, Симонов призвал в больницу дочь с просьбой принести остатки серовского архива. Он перечитал свои письма к Серовой и сказал дочери:
– Я думал, что все ушло. И вдруг все вернулось ко мне, я все пережил заново, словно это происходит сейчас…
Письма он сжег. Но Маша втайне от отца сняла копии с его писем к матери и сохранила их.
Очень многие люди, окружавшие Серову, отошли в небытие. Даже Симонов. А она остается в памяти, потому что второй Серовой у нас нет – романтической женщины, умевшей дарить людям счастье, и актрисы, не умевшей терять…
Жди меня, и я вернусь.
Только очень жди,
Жди, когда наводят грусть
Желтые дожди,
Жди, когда снега метут,
Жди, когда жара,
Жди, когда других не ждут,
Позабыв вчера…
…Жди меня, и я вернусь
Всем смертям назло.
Кто не ждал меня, тот пусть
Скажет: – Повезло.
Не понять не ждавшим им,
Как среди огня
Ожиданием своим
Ты спасла меня…
Константин Симонов, 1941 г.
Часть 5. Балет в России больше, чем балет
Кшесинская
В 1969 году Екатерина Максимова и Владимир Васильев приехали к Матильде Кшесинской. Их встретила маленькая, высохшая, абсолютно седая женщина с поразительно молодыми, полными жизни глазами. Они стали рассказывать, как обстоят дела в России, сказали, что ее имя все еще помнят. Кшесинская помолчала и сказала:
– И не забудут никогда.
Фигура Матильды Кшесинской настолько плотно окутана коконом легенд, сплетен и слухов, что уже практически невозможно разглядеть настоящего, живого человека. Полную непреодолимого очарования женщину. Страстную, увлекающуюся натуру. Первую русскую исполнительницу 32 фуэте и прима-балерину ассолюта – балерину, которая могла сама распоряжаться своим репертуаром. Блестящую, виртуозную танцовщицу, вытеснившую с русской сцены иностранных гастролерш…
Матильда Феликсовна Кшесинская происходила из польской театральной семьи Кржезинских. Кшесинскими они были только на сцене – такая фамилия казалась более благозвучной. По семейному преданию, прадед Матильды Феликсовны Войцех был сыном и наследником графа Красинского, но потерял титул и состояние из-за происков своего дяди, зарившегося на наследство. Вынужденный бежать от нанятых дядей убийц во Францию, он был объявлен погибшим и по возвращении не смог восстановить свои права, поскольку не имел всех необходимых документов. Единственное, что осталось в семье в доказательство столь высокого происхождения, – перстень с гербом графов Красинских.
Сын Войцеха Ян был скрипачом-виртуозом. В юности он обладал прекрасным тенором и пел в Варшавской опере. Потеряв с возрастом голос, Ян перешел на драматическую сцену и стал известным актером. Умер он от угара в возрасте 106 лет.
Младший сын Яна, Феликс, с детства обучался балету. В 1851 году Николай I выписал его вместе с несколькими другими танцовщиками из Варшавы в Санкт-Петербург. Феликс Кшесинский был непревзойденным исполнителем мазурки – любимого танца Николая. В Петербурге Феликс Иванович женился на балерине Юлии Доминской, вдове балетного танцовщика Леде. От первого брака у нее было пять детей, во втором родилось еще четверо: Станислав, Юлия, Иосиф-Михаил и младшая – Матильда-Мария.
Родилась Маля, как ее называли, 19 (31) августа 1872 года. Уже с самого раннего возраста она обнаруживала способности и любовь к балету – что неудивительно в семье, где почти все танцуют. В восемь лет ее отдали в Императорское театральное училище – ранее его закончила ее мать, а теперь там учились брат Иосиф и сестра Юлия. Впоследствии оба они с успехом выступали на балетной сцене: Иосиф – в лирических партиях, а красавица Юлия была талантливой характерной танцовщицей.
По правилам училища, наиболее способные
