требовался Ксорх как подавленный и готовый выполнить любой приказ своего господина послушный инструмент, а не независимый партнёр.
Собственно, на это и был расчёт, когда «Малышам» передавался малый крейсер устаревшей модификации. «Волнорез» списали со службы двадцать лет назад. Устаревшие системы, слабые генераторы, посредственное вооружение. Он годился для патрулирования границ, но не для настоящего боя. По данным аналитиков и Парина, на подобном корабле невозможно победить ни один из флотов повстанцев.
Однако произошло невозможное. Впрочем, как всегда происходило с «Малышами».
Они не только уничтожили флот наёмников рода Нурискан, но ещё и захватили три малых крейсера! Когда маркиз впервые увидел полученные данные, он не сразу им поверил. Прочитал дважды. Попросил Парина перепроверить. Результат не изменился. Происходящее не укладывалось ни в одну логику. Один устаревший крейсер не мог победить целый флот. Это противоречило всем тактическим расчётам, всему военному опыту, здравому смыслу. Это было невозможно, но это произошло.
Сейчас же маркиз наблюдал за поступающими данными от разведчика, а Парин переводил нанесённый ущерб в беспощадные цифры, показывающие масштаб катастрофы. Минус орбитальная станция, которую придётся восстанавливать за счёт маркиза. Это…
Маркиз сжал подлокотник кресла и тот захрустел, не способный противостоять мощи трёхсотлетнего человека. Элиас разжал пальцы, глядя на разрушенный подлокотник с отстранённым удивлением. Давно он не терял контроль над собой. Для того, чтобы выбраться из сложившейся ситуации, требовались ресурсы, а где их взять, если безумные наёмники будут уничтожать орбитальные станции? Каждая станция — это инвестиция. Каждая потеря — это шаг назад в восстановлении области.
«Сейчас будет уничтожена вторая орбитальная станция», — произнёс Парин, скорректировав сумму потерь. Картинка изменилась, показав яркую вспышку на орбите планеты. Ещё одна станция превратилась в расширяющееся облако обломков.
«Связь с разведчиком утеряна», — после долгой паузы произнёс Парин. Для высшей личностной матрицы это было эквивалентом шока. — « Анализирую ситуацию… С вероятностью девяносто пять процентов в систему Дурмин-Шур вошёл Третий флот».
Маркиз Элиас откинулся в кресле, обдумывая ситуацию. Металлические глаза потускнели — Парин работал на полную мощность, просчитывая последствия. Третий флот — это удача. Неожиданная, но удача. Неприятно, конечно, что наёмников сейчас уничтожат, но они это заслужили. Слишком много неудобств за короткий промежуток времени. Слишком много непредсказуемости. Элиас убивал за куда меньшее. Что касается Третьего флота — на этом можно торговаться с герцогом Альмиром. Вмешательство флота в дела маркиза — прямое нарушение указа императора. Компромат первого класса. Альмир пойдёт на всё, лишь бы информация о нарушении не дошла до императора. Можно потребовать компенсацию и за счёт Альмира восстановить обе орбитальные станции.
Элиас почти улыбнулся. Ситуация выправлялась. «Малыши» уничтожены, крейсера можно будет забрать позже, герцог Альмир в долгу. Всё складывается как нельзя идеально.
«Гиперсвязь восстановлена», — произнёс Парин. — « Вывожу картинку».
И картинка всё изменила.
То, что произошло дальше, заставило волосы на затылке маркиза зашевелиться. Ощущение, что реальность сошла с рельсов и катится в пропасть. Третий флот начал орбитальную бомбардировку планеты! Без его, маркиза, на то позволения! Да если об этом узнают советники или император, накажут всех! И в первую очередь — его. Потому что это его область. Его ответственность. Его провал. Можно хоть сколько угодно воевать с недовольными, но всегда есть ограничения — планеты с гражданскими трогать нельзя! Негласное правило, святой закон империи. Можно уничтожать флоты, можно бомбить военные базы, можно осаждать города. Но геноцид целой планеты — это за гранью. И только что это негласное правило было нарушено! И нарушено, что неприятно, в его системе! От его имени!
— Останови это безумие! — закричал маркиз Элиас. Голос сорвался на крик — впервые за десятилетия он потерял самоконтроль. — Немедленно!
Кто-то должен заплатить за самоуправство и в сознании маркиза Элиаса чётко обозначились главные виновники произошедшего. Вольный отряд наёмников «Малыши». Золотой хочет задания? Он их получит! Причём такие, что мало ему не покажется!
Глава 11
— Я отменяю задание!
Голограмма маркиза Элиаса Солариона зависла в центре капитанской рубки, излучая ярость. Это не читалось в облике — внешне маркиз был безупречен. Ярость читалась в металлических глазах. Они светились так, что становилось крайне дискомфортно. Нас посетила не просто голограмма, а сильно злая голограмма сильно злого маркиза Элиаса.
— Мы что-то сделали не так? — уточнил я.
Я старался держать голос ровным, но внутри всё сжалось в тугой узел. Новость о том, что в системе находился представитель маркиза, следивший за всеми нашими действиями, оказалась весьма неожиданной. Сразу появилось слишком много неудобных вопросов, ответы на которые мне категорически не нравились. Как долго за нами следили? С какого момента? Видели ли космический бой? Захват крейсеров? Камикадзе-атаки? Причём не только мне не нравились ответы. Вальтер и вовсе превратился в мрачную тучу, из которой слова не вытянешь.
Лицо маркиза Элиаса осталось непроницаемым, но сверкнувшие металлические глаза показали, что он едва сдерживает гнев. Видимо, орбитальна бомбардировка совершенно не входила в его планы.
— К вам у меня претензий нет, — маркиз сделал паузу, будто проглатывая что-то неприятное. — Вопросы к Третьему флоту.
Проекция адмирала Дастина, стоящая неподалёку от проекции маркиза Элиаса, заметно вздрогнула. Командующий Третьим флотом выглядел не лучше нас — тоже был напряжён на максимум. Он уже собрался что-то объяснять, но вмешался я. Пусть это и не по протоколу, но тех, кто помог мне выкарабкаться из тяжёлой ситуации, защищать буду до последнего.
— Третий флот появился в системе Дурмин-Шур по моей просьбе, — заметил я. — Я осознал, что собственными силами уничтожить планету не получится, поэтому привлёк дополнительную силу.
— Тебе никто не приказывал уничтожать планету! — маркиз Элиас повысил голос. Для человека его положения это было эквивалентом крика.
— Мне было приказано доставить главу роду Нурискан живым или мёртвым, — я не повышал голос. Наоборот, говорил ещё спокойнее. — Выдавать преступника планета отказалась. Четыре дня переговоров ни к чему не привели. Угрозы блокады игнорировали. Уничтожение двадцати фрегатов, пытавшихся прорвать блокаду, не изменило их позицию. Это был их выбор. Мы действовали в строгом соответствии с вашими указаниям. Минуту…
Один из боковых экранов капитанской рубки мигнул красным — по каналу с максимальным приоритетом пришёл входящий сигнал. Лана мгновенно отреагировала — пальцы забегали по голографической клавиатуре, перехватывая трансляцию и перенаправляя её на общий канал, чтобы все слышали.
— Прекратите бомбардировку! — голос был паническим. — Глава рода Нурискан готов сдаться!
Идеальный тайминг. Я позволил себе едва заметную
