class="p1">Вонвальт мотнул головой.
– Еще нет.
И вновь повсюду воцарилась тишина. Лишь изредка показывались купеческие повозки, но горожане не высовывались, напуганные видом своих соседей, болтающихся на виселицах или почерневшими трупами лежащих вдоль дорог.
– Я как раз рассказывал Кимати о наших делах на юге и видениях, – сказал Вонвальт.
Кимати кивнул.
– Тревожные вести, – произнес он на саксанском.
За те недели, что мне пришлось провести среди казаров, я привыкла, что они обходились лишь казари или казаршпрек. Впрочем, следовало ожидать, что Кимати, в отличие от своих сородичей, понимал и язык сованцев. В конце концов, он провел в Сове значительную часть жизни. Наверное, многие видели в Кимати некую диковинку, внушительного и безмолвного, неподвижного как изваяние стража. Пожалуй, в этом наша слабость. Как часто мы упускаем из виду или просто забываем, что чужая жизнь может быть не менее запутанной и сложной, чем наша собственная.
– Мне нужно кое-что рассказать вам, – сказала я вполголоса Вонвальту.
Он повернулся ко мне, хотя его внимание по-прежнему было приковано к улице.
– Что?
– Прошлой ночью кое-что произошло?
– Да?
– Я почувствовала какое-то… присутствие в покоях, где спала. Какое-то зло.
Вонвальт кивнул.
– Неудивительно в этих обстоятельствах.
Меня захлестнула злость.
– Я перепугалась.
– Могу себе представить, – пробормотал он и, услышав, как я сердито фыркнула, снова повернулся ко мне. – Мне жаль это слышать, Хелена. Правда. Ты поняла, что это за сущность? Его природу?
– Нет, – проворчала я. – Но это не главное. Что-то его изгнало, я в этом уверена.
– Может быть, Реси. Или леди Фрост, – предположил Вонвальт, всматриваясь в рассветную дымку. – Идем, – сказал он как будто самому себе.
Я готова была ударить его.
– Я так не думаю. Это были скорее… существа из света. Золотистого света.
– Хм. Если это случится снова, попытайся заговорить с ними.
– Может, еще… – начала я, но Кимати перекинул алебарду из одной руки в другую и зарычал.
Вонвальт проследил за его взглядом. По улице Креуса приближались примерно пятьдесят гвардейцев. Один из них, идущий в самом центре, показался мне знакомым.
– Не сейчас, Хелена, обсудим это позже, – пробормотал Вонвальт.
Он окликнул сержанта Райнер, и та созвала дюжину гвардейцев и стражников. Солдаты выстроились вокруг Вонвальта и Кимати. Впрочем, процессия выглядела вполне мирно, и непохоже было, что гвардейцы собирались атаковать.
– Это Тимотеуш, – сказал Вонвальт, прищурившись.
Я проследила за его взглядом и действительно различила в толпе сенатора Янсена.
– Спокойно, это друг. Наверное, – добавил он чуть слышно.
Гвардейцы остановились в нескольких шагах и расступились.
– Сэр Конрад, – произнес он.
– Сенатор, – отозвался Вонвальт.
Янсен развел руками.
– Боюсь, это все, что я могу вам предложить.
Вонвальт нахмурился.
– В каком смысле?
– К сожалению, ваше сообщение – кстати, гениальный ход, у меня была такая же мысль – было перехвачено, а посыльный убит. Я повел за собой этот отряд под тем предлогом, что хочу продемонстрировать силу и все такое прочее. На самом деле мы намерены примкнуть к вам. Мое время в качестве кукловода саварцев прошло. Днем должно состояться возмездие.
– Тогда мы должны ударить утром, – без затей заявил Вонвальт.
Янсен кивнул.
– Согласен. Я бы посоветовал в первую очередь двинуться к казармам. Их основные силы остаются в храме Савара, но и Коллегию охраняет значительный отряд. Там что-то затевается, нам лучше обсудить это наедине. Но не сейчас. Сейчас время действовать. Где Император?
– Я поместил его под замок, – сообщил Вонвальт. – И действую в качестве регента пока что.
Янсен раскрыл рот. Я поняла, что он метил на это место сам.
– Ясно, – промолвил он и на мгновение задумался, совершенно сбитый с толку. – К-кто, эм, командует вашими силами? Помимо вас, разумеется.
– Сержант Райнер. – Вонвальт указал на женщину.
Янсен наконец совладал с собой.
– Сержант, мои гвардейцы в вашем распоряжении. Они готовы сражаться за Импе… за сэра Конрада, – сенатор быстро поправился, но это не было похоже на случайную оговорку, – на этот счет не тревожьтесь. Можете поступать с ними по своему усмотрению.
Полсотни гвардейцев – это лишь десятая часть от общего числа наших врагов, но лучше, чем ничего. Пополнение направили к основным силам, и, как ни взывал Вонвальт к рассудку, лоялисты были явно недовольны. Уже через пару минут разгорелся спор, и бывшие изменники сбились в кучу на другом конце площади, пристыженные и несчастные. Я поглядывала на них с опаской. Мне трудно было отделаться от мысли, что Янсен вел какую-то свою игру, внедрив в наши ряды полсотни саботажников.
Янсен подошел ближе и сказал вполголоса:
– Здравствуй, Хелена. Рад видеть тебя живой и невредимой.
Я заставила себя улыбнуться.
– Простите, что ударила вас, – сказала я, хоть и не жалела о содеянном.
Но Янсен отмахнулся.
– По правде говоря, Хелена, я это заслужил. На самом деле этого даже мало. Я совершил множество гнусных поступков ради собственной шкуры. Моя репутация манипулятора вполне заслуженная, и буду честен, с годами я стал труслив. Я на многое пойду, чтобы выжить.
У меня возникло впечатление, что сенатор впервые за долгое время говорил искренне.
– Тяжелые времена требуют тяжелых решений, – сказал Вонвальт. – Боюсь, нам всем придется замарать руки ради спасения Империи… или той ее части, что еще можно спасти.
– Что вы имеете в виду? – спросил Янсен.
Вонвальт поведал ему о сделке, заключенной с леди Фрост, и об отказе от претензий Империи на обширные территории Хаунерсхайма, Йегланда и Толсбурга.
– Боги милостивые, вы и впрямь примерили на себя мантию регента. Лишь бы цена, что вы платите за этот мир, не оказалась слишком высокой.
Вонвальт пожал плечами.
– Что значат несколько линий на карте в сравнении с жизнью и имуществом десятков тысяч людей?
– На ум приходит немало смертных, что не согласились бы с вами.
– И вы в их числе? – резко спросил Вонвальт.
Янсен примирительно вскинул руки.
– Нет. Это все… – он неопределенным жестом обвел вокруг себя, – …плохо сказывается на делах. Война не выгодна никому, кроме дьявола.
Я, сама того не желая, взглянула на Янсена в свете того, что Данаи говорила о нем и его друге, сэре Анцо. Сенатор всегда был приятным и обходительным человеком, теперь же я увидела его в ином свете. Он казался мне угодливым, низким и гнусным. Я не видела причин сомневаться, когда он говорил, что пойдет на все ради выживания. И надеялась, что Вонвальт не станет ему доверять, – при этом он, похоже, возлагал на этот союз большие надежды.
– Что ж, идемте. Нужно отвоевать город. И это только начало. – Вонвальт вздохнул. – После нам еще придется разбираться с Клавером.
XVIII
Битва при
