десятков всадников, что только этого и ждали.
– Нема, – выдохнула я, с ужасом наблюдая за этим жестоким зрелищем. Рядом со мной заскулил Генрих и склонил голову набок. – Пойдем, – сказала я, но затем услышала, как меня окликнули по имени.
Ко мне приближался сэр Радомир с перекошенным от злости лицом.
– Сэр Радомир.
– Проклятые идиоты, – прорычал бывший шериф, указывая на ополченцев, которыми командовал. Он совершено охрип от яростного крика. – Я пытался остановить их, но не собираюсь расставаться с жизнью в этом безумии. Идем, держись рядом. Сэр Конрад захочет сойтись с кавалерией, прежде чем они перестроятся и ударят по нам с наскока.
Он оказался прав. Наступление уже началось – не желая давать кавалерии возможности для второй атаки, Вонвальт двинул на них силы верных гвардейцев. Но мы только приблизились к противнику, а отряды ополченцев уже взяли дело в свои руки. Вопреки моим ожиданиям они не дрогнули и не побежали. Тот заряд боевого азарта, что копился на протяжении дня, наконец-то нашел выход, и они принялись стаскивать всадников с лошадей и безжалостно убивать. К тому времени как подоспели гвардейцы, половина работы уже была сделана. Оставалось только добить уцелевших мятежников, после чего перестроиться и двинуться к храму Савара. Под ногами у нас хрустели и хлюпали тела простых горожан.
Как и дворец Императора, храм походил скорее на крепость. Баррикады перед входом были брошены, и складывалось впечатление, что мятежники укрылись внутри в надежде затянуть бой, вынудить Вонвальта зачищать коридоры, помещения и часовни, лишив нас преимущества в тактике и численности.
Храм представлял собой гигантское сооружение, и несколько часов ушло на то, чтобы окружить его, отыскать и заблокировать все выходы. Мы с Генрихом и сэром Радомиром оказались с северной стороны, между Софьянской и Велеврийской улицами на широкой площади, окаймленной рядами статуй на массивных обсидиановых постаментах. Здесь были устроены места для оказания помощи раненым, коих после свалки на Велеврийской улице насчитывались десятки.
С приближением вечера стало прохладнее. Солнце клонилось к закату, а тени становились длиннее, и на улицы Совы быстро опускались сумерки. Мы раздобыли еды и питья и обменивались впечатлениями от прошедшего дня, не сводя при этом глаз с многочисленных окон и балюстрад храма. В сованской военной доктрине стрельба из лука занимала далеко не первое место, но какое-то внимание ей уделялось, и никому не хотелось внезапно заполучить стрелу в живот. Хоть мы были уверены, что мятежники находились внутри – и после всего, что рассказал Янсен, Вонвальт не сомневался в этом, – тишина пугала.
Нам оставалось только ждать.
* * *
Несмотря на обстановку, я так вымоталась, что сумела ненадолго заснуть. Проснувшись, я даже немного испугалась темноты. Хоть в жаровнях тут и там горел огонь, фонари на улицах не светили. Тишина во всей Сове оставалась неизменной.
Я села. Мышцы болели после дневных сражений и сна на холодной брусчатке. Рядом со мной сидел сэр Радомир. С нашего места можно было различить главный вход в храм. Люди усердно поливали створки горящей смолой.
– Уж не собираются ли они спалить храм? – просипела я. У меня так пересохло во рту и в горле, будто я наелась песка.
Генрих, также не упустивший случая подремать, вскочил при звуке моего голоса. Я рассеянно погладила его.
– По крайней мере, двери, – отозвался сэр Радомир. – Створки из толстенных досок, пробиться через них будет непросто.
Я перевела взгляд на северный портал. Крепкие дубовые двери, окованные железом, были крошечными в сравнении с главным входом. Прямо напротив стояло не меньше дюжины гвардейцев, готовых атаковать всякого, кто попытается сбежать.
– Спи, Хелена, – сказал сэр Радомир. – Я тебя разбужу, когда придет время.
К своему удивлению, я сумела снова заснуть, улегшись головой на Генриха. Когда я проснулась во второй раз, небо стало бледно-серым, и мелкая изморось сырой занавесью повисла в воздухе между зданиями.
Сэр Радомир тоже задремал, и мы оба подскочили от страшного грохота и треска дерева. Я устремила взгляд к главному входу в храм и увидела, как на брусчатку рушатся тлеющие балки дверей. Еще через мгновение две сотни гвардейцев во главе с Вонвальтом и сержантом Райнер устремились внутрь.
– Это штурм? – спросила я с тревогой, вскакивая на ноги. Мне пришлось помедлить, потому что замерзшие икры свело судорогой.
– Похоже на то, – пробормотал сэр Радомир, оглядываясь по сторонам, не идут ли в атаку другие. Но если и был отдан приказ о боевой готовности, то до нас он не дошел.
Мы напряженно вслушивались в тишину, но лязга мечей так и не последовало. Город словно был погружен в глубокую дрему.
– Идемте, – сказала я сэру Радомиру, и мы медленно двинулись к тому месту, где лоялисты проделали проход.
Я не заметила особенной суеты среди гвардейцев, и впечатление было такое, будто ночью мы что-то пропустили. Возможно, переговоры и капитуляцию, или кто-то просочился внутрь и выяснил, что в храме никого нет. Я ощутила жар, исходящий от обугленных балок, и оглядела почерневшие камни портала. Изнутри по-прежнему не доносилось никаких звуков.
Наконец-то в проеме показался один из гвардейцев.
– Найдите Хелену Седанку, пусть явится к сэру Конраду, – крикнул он нам.
– Я Хелена Седанка, – отозвалась я.
У меня бешено заколотилось сердце. Первое, о чем я подумала, – что Вонвальт смертельно ранен и хочет поговорить со мной, прежде чем испустит дух. Судя по гримасе на лице сэра Радомира, мы думали об одном.
Гвардеец сказал:
– Тогда идем, и побыстрее. Он хочет поговорить.
Я ничего не успела спросить. Гвардеец снова скрылся внутри, и я услышала гулкое эхо удаляющихся шагов.
– Иди, – сказал сэр Радомир. – Я за тобой.
XIX
Оплот измены и зла
«Можно сколько угодно исправлять ошибки, пресекать злодеяния – недостатка в новой нечисти не будет никогда».
Из трактата Чана Парсифаля «Империя и наказание»
Переступив порог, я ожидала увидеть сцену кровавой бойни, на деле же могло показаться, будто внутри ничего не происходило. Мраморный пол оказался совершенно чист, Вечное пламя еще догорало в гигантской жаровне. И хоть все свечи были затушены, отчего в храме царила унылая и мрачная атмосфера, я не заметила ни намека на укрепления и баррикады.
Мы спешили вслед за гвардейцем, быстро пересекли храм, прошли несколько коридоров, минуя множество помещений, пока не оказались в маленькой укромной часовне.
Вонвальт стоял в дверном проеме и вскинул голову при нашем появлении. Лицо его было мрачным.
– Соберитесь с духом, – сказал он. – Оставьте собаку в коридоре.
С
