снизился. — Вон та штука похожа на стенобитное орудие…
— И в самом деле, — Кахир все больше удивлялся. — Бери на главный Храм, — спохватился он. — Нас, должно быть, уже заметили и ждут.
Он и не думал, что такой горячей будет встреча. Когда на шею бросилась рыдающая королева Виктория.
— Ну, будет… Ваше величество, не ревите… Я уже здесь… — он гладил несчастную грату по голове и сам чуть не плакал.
Король лежал на носилках и с трудом пытался приподняться.
— О, Боги, Анрис!
Как же он сдал за пятнадцать лет! А некогда был могучий воин, не уступающий Кахиру! Они вместе дрались в Каменном мешке и одержали тогда пусть условную, но победу.
— Ты один? — слабым голосом спросил король Фригамы. — Раф не дал больше гондол?
— Дал, за нами летят еще три. В одной моя дочь, Нерея.
Кахир взглядом нашел жениха. Еще одна загадка. Как у лучшего из королей Анриса Готвира мог вырасти такой никчемный сын? Наследный принц Шарль выглядит потерянным. Тогда, в Каменном мешке принца взяли в заложники. И наместник Гор обменял его высочество на свою свободу, доставив потом северянам немало хлопот.
Вот как началось все для Шарля через задницу, так и вырулило: в полное дерьмо.
— Три гондолы, — криво усмехнулся король. — Узнаю Рафа. Скряга.
— Зато денег — тьма! — воодушевленно сказал Кахир. — Лей, ты что застыл?! Разгружаться надо, пока остальные не прилетели! Покажи сирам сундуки с золотом! Нет, я лучше сам, — и дядя ринулся на стартовую площадку, к племяннику. Подхватил один из сундуков и поставил на каменную плиту, у верхней ступеньки.
А Лейтон не двигался с места. Потому что грат было три. Чистокровных, с глазами-провалами, где на дне загадочно мерцал огненный зрачок. Одна молодая и красивая, явно принцесса Кэтрин. Другая обнимала дядю.
А третья словно окаменела. За нее сказал стоящий рядом пожилой сьор:
— Раф? Нет, не он. Хотя похож. Неужто это…
— Наследный принц Тадрартов, сьор Лейтон, — как можно небрежнее представил Кахир племянника.
— Но как?!
Все сьоры Фригамы были потрясены. А Калафия стояла, так и не трогаясь с места. Не верила своим глазам, хотя сердце бешено стучало.
Сын! Единственный! Других детей, от мужа, грата так и не родила. Хотя разум к ней вернулся. И память. А вместе с ней и боль. Долгие годы Калафия понятия не имела, что с Лейтоном, жив ли еще он?
И вот сын стоит перед ней. Точь-в-точь ее возлюбленный Рафаэл Тадрарт. Которого муж граты Калафии называет ублюдком и предателем.
Но Раф не предал, нет. Потому что Лейтон наследный принц Императорского Дома. Ее сын не бастард. Отец его признал! Лейтон принц!
— Мама… — сказал, было, он, но сьор Кахир, внезапно оказавшийся рядом, стиснул руку племянника, так что Лейтон чуть не заорал от боли со словами:
— Молчи. Не усложняй. Пока…
— Мы рады вам, принц Лейтон, — сказала за всех Готвиров королева Виктория.
Хотя по лицам сьоров было видно, что ее радости никто не разделяет. Родившись вне брака, с зелеными глазами безродных Бауэров, Лейтон навеки опозорил Великий Дом северных. Где на троне до сих пор сидел чистокровный. А их уже так мало осталось.
Последний оплот старых традиций. Великой империи. И он последним согласился принять в семью полукровку, этот Дом Готвиров. Какую-то Нерею, дочь простолюдинки!
Но Фригама гибла. На нее неслась орда. И если Кахир спасет столицу и династию, он получит все, что только захочет.
— Я полагаю, что нас так рано не ждали, и ужин еще не готов, — сказал Кахир. — Предлагаю мужчинам срочно устроить военный совет. Я хочу знать все. Про орду, про Ханов-главарей. За ужином мы присоединимся к королеве и принцессам. Ну и моя дочка прибудет. Как, жених? Волнуешься? — подмигнул он Шарлю.
— Я готов полюбить вашу дочь лишь за то, что вы наш друг и поспешили на помощь, как только узнали о нашей беде, — с достоинством ответил сьор Шарль.
«А он не так уж и плох, — подумал Кахир. — Обидно, что размазня. А Ренис-то как постарел!»
Младший принц Дома выглядел глубоким стариком. И рядом с ним — прекрасная Калафия. Которую время пощадило, надолго сделав ребенком. И словно заморозило на какое-то время. Они и раньше-то выглядели как отец с дочерью, а теперь, пожалуй, грату и во внучки Ренису можно записать!
Не удивительно, что Фия, как по-домашнему звали грату Калафию, влюбилась в красавчика Рафаэла Тадрарта. И изменила с ним мужу.
— Идемте, сьоры, — позвал Кахир. — Время поговорить.
* * *
Военный совет провели в рабочем кабинете короля, сам Анрис полулежал в кровати, которая давно уже здесь обосновалась. Младший принц Дома, Ренис уселся в кресло, которое натужно заскрипело под тяжестью тела. Ренис, постарев, сделался грузным.
Наследник Дома сел за стол, на угол, между отцом и дядей. Шарль все время умудрялся оказаться в неподходящем месте.
Сьор Кахир расположился во главе этого стола, на котором разложили карту. Лейтон стоял рядом. Он все еще волновался. Здесь его мать! А ему не разрешают ее обнять! Он машинально прошелся взад-вперед по кабинету.
— Что ты маячишь, Лей? — не выдержал сьор Кахир. — Сядь! А ты, Анрис, рассказывай. Кто у них главарь?
— Хан Берк. Их двое, они братья. Берк и ад-Дир. Но верховный хан у них старший, по праву первородства. Он первым появился на свет, а вот ад-Дир почти на луну задержался в материнском чреве. Но братья ладят меж собой, никакой грызни за власть. Дисциплина, как в моем войске, когда я был еще в силе. Говорят, у них один отец, у Берка и ад-Дира. Кто он, неизвестно. Тайна какая-то. Есть еще единокровная сестра. Ая. Та-которая-видит-будущее. Неизвестно, кого боятся больше, братьев или ее.
— Зато они совсем не боятся нас, как я заметил, эти дикари, — поморщился Кахир.
— Не боятся, — слабым голосом подтвердил Анрис. — Их знамя это трезубец над гривами жеребцов трех мастей: вороной, белой и каурой. Что символизирует триумвират. Но главный у них Берк. Самый свирепый и беспощадный. И что мы будем делать? Наемникам, допустим, заплатим. А дальше? Нас мало, а их много, этих степняков. Ты же видел, когда пролетал над стойбищем.
— Да. Видел, — коротко сказал Кахир. — Выход один — купить князей огня и
