дать сбой — детали всегда расплываются, когда не смотришь на них в упор.
Детали не расплывались.
Шнурок послушно продевался в люверсы, бантик завязался ровно, как я любил.
— Либо конструкт высшего качества, либо я реально облажался, — констатировал я для протокола.
Вдалеке, там, где набережная делала поворот, зажглись огни. Не фонари — разноцветные лампочки, гирляндами развешанные над открытой террасой. Оттуда доносилась музыка. Старый добрый рок-н-ролл, кажется, Элвис. «Love me tender».
Стоять.
В этом мире Элвис не мог появиться на свет!
А, пофиг.
Ноги сами понесли меня к огням.
Терраса оказалась уличным кафе. Столики накрыты клетчатыми скатертями, в центре каждого — свеча в стеклянном стакане. За стойкой бара возвышался мужчина в белой рубахе с закатанными рукавами. Он протирал бокал, глядя куда-то в пространство перед собой.
Посетителей было трое.
Древний старик в чёрном костюме-тройке, сжимающий трость с набалдашником в виде львиной головы. Девушка в длинном платье с турнюром, какие носили в конце девятнадцатого века. И парень в кожанке и джинсах, очень похожий на того самого туриста-северянина, которого я толкнул в реальности.
Никто из них не обратил на меня внимания.
Я подошёл к стойке.
— Кофе, — сказал я бармену. — Эспрессо. Двойной.
Бармен поставил бокал на полку, повернулся ко мне. Лицо у него было совершенно обычное, такие лица встречаются на каждой улице. Разве что глаза… в глазах плескалась бездна. Буквально. Я смотрел в них и видел звёзды, туманности, падающие кометы.
— Деньги, — сказал бармен.
— Нет денег, — честно ответил я.
— Тогда зачем просишь?
— Привычка.
Бармен кивнул, будто это объясняло всё. Достал чашку из-под стойки, ловко наполнил её из кофемашины. Поставил передо мной.
— За счёт заведения, — сказал он. — Первый кофе в вечности — бесплатно.
— Щедро.
Я сделал глоток. Кофе был обжигающим, горьковатым, с едва уловимой ноткой кардамона. Напиток из реальности. Из той, настоящей, где остались Ольга, Хорвен, Федя у Проектора и дурацкая миссия, которую я, кажется, безнадёжно слил.
— Вкусно? — спросил бармен.
— Нормально.
— Ты не удивился, когда я сказал про вечность.
— Удивился, — поправил я. — Просто не люблю показывать эмоции.
— Понимаю, — бармен снова взял бокал, принялся протирать. — Ты вообще многое не любишь показывать. И многое скрываешь. Даже от себя.
— Ты теперь психоаналитик?
— Я бармен. В этом мире. В других мирах я был разным. Но здесь — бармен. Слушаю истории, разливаю напитки, иногда даю советы.
— Золотые?
— Бесплатные. Как кофе.
Я допил эспрессо, поставил чашку на стойку. Краем глаза заметил движение — девушка в турнюре встала из-за столика и направилась к выходу. Проходя мимо, она скользнула по мне взглядом. Взгляд был пустой, стеклянный. Как у манекена.
— Они ненастоящие, — сказал я, скорее утверждая, чем спрашивая.
— Все мы здесь ненастоящие, — философски заметил бармен. — Просто одни это осознают, другие — нет.
— А ты?
— А я — интерфейс.
— Чей?
Он улыбнулся. Улыбка была странная — одними уголками губ, без участия глаз. Глаза-бездны смотрели сквозь меня, куда-то в бесконечность.
— Ты умный парень, Сергей. Догадайся сам.
Я отвернулся от стойки, обвёл взглядом террасу. Старик в тройке уснул, уронив голову на грудь. Парень в кожанке жевал гамбургер, равнодушно глядя в темноту за перилами. Море плескалось где-то рядом, но его не было видно — только слышно.
— Если это конструкт, — начал я размышлять вслух, — и если Мастера меня сюда засунули, то у них должна быть цель. Просто так держать меня здесь — бессмысленно. Значит, они чего-то ждут.
— Чего? — подыграл бармен.
— Либо пока я сломаюсь. Либо пока мои ребята не сделают то, что нужно Мастерам. Либо…
Я замолчал.
Третья мысль была неприятной.
Либо они использовали порошок не просто так, и я нахожусь не в конструкте, а в каком-то ином месте. В месте, где можно со мной сделать что угодно, а потом вернуть обратно с промытыми мозгами.
— Кофе закончился, — сообщил бармен. — Уходи.
— Куда?
— Куда глаза глядят. Здесь нет маршрутов. Только направления.
Я спрыгнул с высокого барного стула, поправил лямки рюкзака. Рюкзак всё ещё был набит деталями конструктора и мишурой. Я вытащил горсть кубиков, повертел в руках. Пластмасса была тёплой, почти живой.
— Спасибо за кофе, — бросил я через плечо.
— На здоровье, — ответил бармен. — Увидимся.
— Вряд ли.
— Увидимся, — повторил он с нажимом. — Вечность, Сергей. Она длинная.
Я отошёл от террасы, снова оказавшись на тёмной набережной. Огни за спиной погасли, музыка стихла. Я обернулся — там, где только что было кафе, теперь зиял пустой провал между двумя скалами. Ни столиков, ни стойки, ни бармена с глазами-вселенной.
Только чёрный камень и шум прибоя.
— Интерфейс, — хмыкнул я. — Хорош.
Я двинулся вдоль берега, туда, где луна прокладывала по воде серебряную дорожку. Песок сменился галькой, галька — крупными валунами. Пришлось карабкаться, цепляясь руками за выступы. Ладони сдирались в кровь, кровь была настоящей, тёплой и липкой. Я слизнул её с пальца — вкус металла, соли, йода. Тот же, что и всегда.
Выбравшись на ровную площадку, я остановился перевести дух.
И тут увидел его.
Человек сидел на корточках у самой воды, спиной ко мне. Одет в длинный плащ с капюшоном, скрывающим лицо. Руки вытянуты вперёд, пальцы касаются пены, набегающей на берег.
Я подошёл ближе.
— Красиво, — сказал человек, не оборачиваясь. — Тысячи лет смотрю на это, и каждый раз по-новому.
— Кто ты? — спросил я, хотя уже догадывался.
Человек поднялся, медленно, с хрустом в суставах. Повернулся. Из-под капюшона на меня смотрело моё собственное лицо. Только старше. Гораздо старше. Изрезанное морщинами, с седой щетиной, с глазами, выцветшими от времени.
— Ты, — ответил он. — Через тысячу лет. Если, конечно, выберешься отсюда.
— Красивая сказка, — сказал я. — Мастера любят такие?
— Это не сказка. Это вероятность. Одна из многих.
— Докажи.
Он усмехнулся. Моей усмешкой. Моими губами.
— Помнишь тот день, когда тебе было девять? Вы с отцом поехали на рыбалку, и он упал за борт. Вода была ледяная. Ты бросил ему спасательный круг, хотя весил в два раза меньше этого круга. Вытащил. Потому что не мог иначе.
Я молчал. Это знала только моя мать. И очередной отец.
Проблема в
