понимаю, их практически не существует.
Морана сжала челюсти, жилы засветились под ее кожей в такт тому, что Сибил знала, было сердцебиением ее матери. Сибил вздохнула, протянув руку между ними и мягко сжав ее руку.
— Сибил… — Морана потрясла ее, сжав губы. — Если слухи дойдут до любого из других Лиранцев, это может подтолкнуть их к принятию поспешного решения. Я боюсь за этот мир, если мы не подготовим наших избранных союзников к объединению для его защиты. Это истинная развилка, или любое решение приведет к тому же Пути?
Сибил ахнула, когда ее видение сместилось, ее разум скрутился, показывая исход их решений.
Камень встал на свое место, синяя сила пронзила небо и устремилась в Небеса. Золотая пелена окутала Королевство, мерцая вокруг Авиша, Эонии и бездонной пропасти тьмы. Отрезанные друг от друга и от Вселенной, Боги оплакивали своих детей.
Сибил открыла рот, чтобы ответить, но не произнесла ни слова. Она искала хоть какие-то слова, которые Судьба позволяла ей дать, но та отказывалась позволить ей подтвердить или опровергнуть даже единым слогом или движением.
— Я не могу ответить, — наконец сказала Сибил, ее плечи обмякли. Морана сжала их, обнимая ее.
Сибил застыла, но она позволила Моране иметь этот маленький момент, даже если объятие не принесло ей никакого утешения.
— Прости, — прошептала Морана в волосы Сибил, гладя их по спине. — Я не хочу ставить тебя в трудное положение. Я просто беспокоюсь, что мы делаем не то и что это в любом случае приведет к краху.
— Небеса разделены, мама, — пробормотала Сибил, приглушенно, уткнувшись в плечо Мораны. — Они таковы уже давно, и это было лишь вопросом времени.
Эта истина исходила не из пророчества. Это было просто констатацией факта.
С того момента, как Морана спасла Сибил, когда та была смертным ребенком — и все по мольбе Валерии — равновесие среди Лиранцев изменилось. Они осознали, что Род и Морана — не единственные, кто может создавать жизнь, а Даника и Галлус — не единственные, кто способен передавать силы людям. Все они могли творить, так или иначе.
Хотя это звучало как прекрасная концепция, Нен и Зефир были жадными. Они считали, что им причитается дар жизни Мораны, чтобы вдохнуть душу во все, что они хотели.
После того как Энки стал первым человеком-Андромедианцем, а Сибил — одновременно своего рода Андромедианкой и первой Лемурийкой, Лиранцы продолжили экспериментировать и вступать в связь с обитателями Авиша, отдаляясь друг от друга.
Мир с таким количеством дисбалансов силы вызывал конфликты между Существами и Лиранцами. Последовали предательства верности, обязательств и любви.
Сибил и Астерия наблюдали, как все это разворачивается перед ними с юных лет. Астерия сопротивлялась признанию себя Лиранкой из-за этого, но Род почти убедил ее принять свою божественность.
Пока он не предал и ее.
ГЛАВА 12
СИБИЛ
Сибил сплела пальцы за спиной, размеренно ставя одну ногу перед другой, пока ходила по помещению, где должна была встретиться с Королем Орвином и Кронпринцем Квентином Каррафимом. Ее глаза скользили по стене рядом с ней, пробегая по гобеленам, пока она не достигла пятистворчатого витражного окна.
Нижняя половина окон была прозрачной, открывая вид на лес позади замка, где листья меняли фон, оттенки жженого апельсина, смешиваясь с темно-зелеными тонами, возвещали о приближении осени. Верхняя половина представляла собой мозаику из цветов, вплетенную в сложную раму, а солнечный свет отбрасывал сияние на отполированную серую каменную стену.
— Стекло становится ярче зимой, — раздался голос, и Сибил повернулась на каблуке. Король Орвин стоял в комнате со своим старшим сыном рядом, улыбаясь. — Деревья покрыты белым снегом, так что это создает пустой пейзаж, на фоне которого отражаются цвета.
— Как вы думаете, кто дал вашим предкам идею заказать это окно? — мягко улыбнулась Сибил, сделав реверанс. — Рада вас видеть, Ваше Величество.
— Пожалуйста. — Король Орвин фыркнул, широко разведя руки, обходя глубокие бордовые кресла посреди комнаты. — Здесь только мы трое, Сибил. Давай опустим формальности.
— Если так — она сделала паузу, усмехнувшись, когда он остановился перед ней — ты стареешь гораздо красивее, чем твой отец.
Громкий хохот вырвался у Орвина, когда он привлек ее к себе в крепкие объятия, бодро потирая ей спину, пока она хихикала.
— Ты льстишь мне, Сибил. Мужчине, который стал дедушкой уже четыре раза, приятно это слышать.
Сибил отстранилась на расстояние вытянутой руки, склонив голову.
Он старел довольно изящно, несмотря на то что был мужчиной под шестьдесят. Хотя его волосы уже седели, они все еще были густыми и длинными, завиваясь у ушей, совсем как волосы его сыновей. У него даже были пышные усы в тон бороде, и он все еще казался довольно крепким, хотя больше не сражался вместе со своими людьми.
— Наши неформальности все еще действуют здесь, Принц? — поддразнила Сибил, повернувшись к Квину и приподняв бровь. Он закатил глаза и взял ее руку, нежно поцеловав ее костяшки, склонив голову. — Твоя жена жаловалась на последний бал, я полагаю?
— Ты спрашиваешь, выражала ли она беспокойство, что я засиживался до неприличного часа ночи со своими беспутными братьями и их друзьями в компании ослепительной бессмертной? — Он задумался над собственным вопросом, прежде чем Сибил с неодобрительной гримасой отпустила его.
Орвин усмехнулся, жестом предлагая им сесть.
— Хотя твое присутствие в нашем доме всегда приятно, Сибил, я боюсь, что твоя срочность вызвала беспокойство между мной и моими сыновьями.
— К сожалению, то, что я принесла сегодня, должно вызывать большую озабоченность. — Сибил села в кресло напротив двух мужчин Каррафимов, поправляя юбку своего черного платья и расправляя рукава. — Кажется, Лиранцы находятся на грани войны, и обе стороны собирают союзников.
Вся живость моментально исчезла с лиц Орвина и Квина от этого известия. Сибил не стала ходить вокруг да около, быстро введя их в курс дела — с момента, когда она получила свое Пророчество, до просьбы матери поговорить с Эльдамайн от имени Лиранцев.
Когда она закончила свой рассказ, Квин чуть не протоптал дыру позади кресла, которое он ранее занимал, в то время как Орвин вдавил пальцы в виски.
— Ты считаешь, война неизбежна? — спросил Орвин, переводя взгляд на сына. — Какие у тебя мысли, Квин?
— То, что предлагают другие Боги, — это геноцид, — резко сказал Квин, Эфир закрутился у его кончиков пальцев. Когда он перевел взгляд на Сибил, его глаза и Метка были полностью черными. — Если они не уничтожат целую расу, они стремятся поработить их против их воли и ограничить их свободы, просто
