Чат «Все, кроме Ливви» полыхал активностью.
Лаура: Ливви на свидании с Хейзел, или Гарланд опять увлёкся фотошопом?
Гейдж: Какого чёрта?
Лаура: Они вроде как миленько смотрятся вместе.
Я: Нет, не миленько. Они выглядят глупо.
Лаура: Чувствую, ты не в восторге, Кэмми?
Гейдж: Он просто злится, потому что мы сказали ему, что он не может с ней встречаться.
Я поставил на прилавок табличку «Вышел на 15 мин» и вылетел на вечернюю жару.
Лаура: Кэм и Хейзел??????
Я: Я не хотел встречаться с ней.
Лаура: Я на такое не куплюсь. У Кэма в его башке не плавает ни одной романтической извилины.
Я: Я могу быть романтиком, если захочу.
Гейдж: Он поцеловал её. Дважды. Ливви и я сказали ему отвалить.
Я: Теперь я знаю, почему.
Игнорируя их ответы, я сосредоточился на том, чтобы не врезать никому по дороге до бара.
— Привет, Кэм... Океееей, — окликнул Расти из-за барной стойки, когда я пронёсся мимо.
Я толкнул дверь и вышел на террасу как раз вовремя, чтобы застукать Хейзел и Леви со склонёнными друг к другу головами. Она выглядела заворожённой тем дерьмом, которое он ей вешал на уши.
— Что ж, это выглядит уютно, — сказал я, украв стул из-за соседнего столика и плюхнувшись между ними.
— Кэм! — Хейзел с виноватым видом откинулась на спинку стула.
— Я думал, ты сегодня закрываешь магазин, — сказал Леви.
— Взял перерыв. Подумал, что надо посмотреть, из-за чего вся шумиха в Соседях, — я бросил телефон на стол, показывая им фото. — Не знал, что вы двое спите.
— Серьёзно? — Хейзел взяла телефон. — Кому-то надо что-то сделать с этим Гарландом.
— Я что-то не слышу отрицания, — сказал я, хватая пиво Леви. — Вы двое встречаетесь?
— Нет! — сказала Хейзел.
— Если так, то не твоё дело, — протянул Леви.
— Мы не спим друг с другом, — настаивала Хейзел. Она переводила взгляд между Леви и мной, будто надеялась, что один из нас её выручит.
— Мы не обязаны объясняться перед тобой, — сказал мне Леви.
— Надо отдать тебе должное. Ты набрасываешься на меня, говоришь, что она под запретом. Я такого не предвидел. Я купился на всё это дерьмо «ради благополучия семьи», — сказал я, затем осушил стакан и со стуком опустил обратно на пол.
— Это, типа, противоположность «застолбить»? — спросила Хейзел, ёрзая на своём месте.
Глаза всех на террасе, а также нескольких гостей внутри, были прикованы к нам.
Я посмотрел на Хейзел, делая свой взгляд особенно холодным.
— Я думал, у нас была договорённость.
— Так и есть. Это не свидание, — она снова посмотрела на Леви.
Он едва заметно качнул головой. Оберегаемый секрет. От этого моя цивилизованность переломилась как сухой прутик.
— Да. Была, — сказал я. — Мне всё равно начинало надоедать. Ожидал большего от автора любовных романов, знаешь? Удачный момент, чтобы положить конец, — один взгляд на Хейзел сообщил мне, что я зашёл далеко. Слишком далеко. Шок и обида на её хорошеньком личике ударили меня прямо в грудь, но их быстро выжгло выражение той женской ярости, от которого моя ДНК спешно начала посылать уведомления «борись или беги».
— Вот в этом вовсе не было необходимости, — холодно сказал Леви.
— Да? Что ж, а я думаю, что в этом не было необходимости, — сказал я, показывая на двух заговорщиков.
— Ты должен извиниться перед дамой, — сказал мой двуличный брат.
Каждый занятый стул на террасе отодвинулся назад, когда наша аудитория приготовилась к тому, что надвигалось.
— Я так не думаю, Лив. Может, это ты должен извиниться перед семьёй за то, что «подвергаешь опасности бизнес», — я встал на ноги, активно изображая пальцами кавычки в воздухе.
Хейзел встала из-за столика.
— Ты просто невозможный, Кэмпбелл, — прошипела она на меня.
— Эй, всё было весело, пока это длилось, — парировал я. По моим венам текла жидкая тупость. В детстве я всегда был вспыльчивым. Как только мой фитиль подпалили, он горел быстро и ярко, пока я не причинял какой-либо урон. Благодаря взрослению, этот легендарный нрав на какое-то время задремал. Но один взгляд на этих двоих вместе, и я превратился в вулкан, готовый к извержению.
— Не круто, чувак, — сказал Леви, напирая на меня.
— Иди. Нах*й.
— Я сейчас остановлю тебя, — Хейзел подняла ладонь. — Ибо ещё одно предложение, и ты меня реально выбесишь.
Мой нрав хотел сказать что-нибудь едкое, но Хейзел схватила меня за руку и потащила с террасы. Она не останавливалась, пока мы не очутились на тротуаре. Затем повернулась и наградила меня ядовитым взглядом.
— Во-первых, мы никогда не оговаривали, что не будем встречаться с другими людьми, — сказала она.
Я открыл рот, но она опять остановила меня, резко ткнув пальцем в мою грудь.
— Нет уж. Теперь ты слушаешь. Здесь происходит вот что — ты пытаешься спровоцировать недопонимание, которое заставит нас разойтись в разные стороны. Читателям не нравится такое в книгах, и женщинам совершенно точно, чёрт возьми, не нравится такое в реальной жизни. Это ленивый конфликт, которого легко можно избежать, если два взрослых человека нормально поговорят, чем я и занимаюсь прямо сейчас.
Я закрыл рот и скрестил руки на груди.
— Продолжай.
— Пусть мы никогда не оговаривали, что не будем встречаться с другими людьми, я тоже исходила из предположения, что пока мы обнажаемся вместе, мы не будем обнажаться с другими людьми. Это должно было упоминаться в нашем соглашении, но не упоминалось. Даже если так, я была здесь с твоим братом не по романтическим или обнажённым причинам.
— Тогда зачем ты здесь? И почему, бл*дь, ты не сказала мне об этом? Я узнал от посетителей моего чёртова магазина. Ты могла бы написать сообщение, — я казался капризным и обиженным. Это вызывало у меня желание врезать самому себе.
— Ты абсолютно прав. Я должна была написать тебе.
Это немного сбавило градус возмущения, но я не был готов позволить ей соскочить с крючка.
— Да, должна была.
— Сразу после твоего ухода я получила кое-какие... расстраивающие новости.
— Что за расстраивающие новости?
— Такие, которые сейчас не имеют отношения к делу, — сказала она. — Я лежала на земле перед домом и сердилась из-за этого, когда Леви спросил, не хочу ли я выпить.
Теперь я снова злился. Но на этот раз всё адресовалось по большей части моему брату-идиоту.
— Мой брат пригласил тебя на свидание.
— Он пригласил меня выпить, — сказала она так, будто это важное уточнение. — Я на 80 % уверена, что это не свидание, и что он хотел поговорить со мной о чём-то, и это пробудило во мне достаточно любопытства, чтобы я забыла про своё расстройство.
— То есть, двадцать процентов тебя думали, что мой брат пригласил тебя на свидание, и сто процентов тебя явились на это свидание.
— Ещё один балл в твою пользу. Да. Но я как раз собиралась написать тебе и предупредить, но тут Леви начал говорить о том, о чём он хотел поговорить, и это никак не связано с отношениями или сексом со мной.
— О чём он хотел поговорить? — потребовал я.
— Он просил меня никому не говорить, и я не скажу. Так что если ты хочешь узнать, тебе придётся поднять эту тему с ним.
— Я поднимаю эту тему с тобой, — и как только я закончу поднимать её с ней, я подниму её с моим братом... используя мои кулаки и, возможно, ноги.
— Кэм, я даю тебе шанс не похерить всё полностью. Да, я совершила ошибку, не предупредив тебя, и я прекрасно понимаю, как раздражает то, что я не рассказываю тебе о том, что хотел обсудить Леви. Но если ты ищешь повод расстаться, то это весьма дерьмовый и трусливый вариант.
— То есть, ты на двадцать процентов была уверена, что ты на свидании с моим братом, и теперь ты хранишь секреты от меня. И ты говоришь, что если из-за этого я перестану заниматься с тобой сексом, то я трус.
