должное — у него завидное упорство и оптимизм.
Выходя из коридора в кухню-гостиную, я вижу Лейлу. Она сидит на сером диване с какими-то подружками, чьи имена я вечно забываю.
Наверное, потому, что никогда не уделял им особого внимания.
Когда Лейла поблизости, всё остальное превращается в размытый фон.
От нее невозможно отвести взгляд.
Она откидывает голову назад и смеется над чьей-то шуткой, а затем поправляет вырез своего фиолетового платья, которое не оставляет места для воображения.
Не то чтобы мне нужно было что-то воображать. Я уже делал это слишком часто.
Темные блестящие волны волос рассыпались по её плечам, и я невольно задаюсь вопросом, каково это — сжимать их, пока она прогибается на моей кровати.
Заметка самому себе: прекрати об этом думать, пока не выпьешь и не начнешь соображать здраво.
Я отвожу взгляд от Лейлы и замечаю импровизированный бар в углу кухни, к которому и направляюсь.
Холли подходит ко мне с другой стороны комнаты. Мы коротко обнимаемся, она проводит рукой по своим длинным черным волосам и смотрит на меня с беспокойством.
— Ты сегодня домой или останешься здесь?
Она учится на педиатра и, как следствие, работает «мамочкой» во всей нашей компании. Хоть я и не из тех, кто пьет за рулем, она всегда за меня переживает.
— Поеду домой позже. Выпью только одну порцию, обещаю, — говорю я, указывая на бар.
Холли смотрит скептически — так смотрит любой, когда ты говоришь, что не будешь много пить в новогоднюю ночь.
— Мне нужно быть в состоянии сесть за руль, если что-то пойдет не так с… ну, ты понимаешь.
Немного странно обсуждать это с ней, я редко об этом распространяюсь, но она невеста Дориана и в курсе ситуации с Джереми. Не раз она замечала, как мне приходилось внезапно «исчезать», а однажды, когда я был в отъезде, мне даже пришлось отправить Дориана вместо себя.
Взгляд Холли смягчается. Её карие глаза, теплые и проницательные, изучают моё лицо.
— Оу, я понимаю...
Кажется, она хочет сказать что-то ободряющее, но не знает как. Большинство людей не знают, что говорить, когда у твоего младшего брата проблемы с азартными играми.
— В любом случае, гостевая комната в твоем распоряжении, если передумаешь.
— Спасибо.
Я пытался уговорить Джереми пойти со мной, чтобы приглядывать за ним, но он отказался. Очевидно, я не могу его заставить, запереть в комнате и ждать, пока он перестанет быть собой.
Хотя иногда мне очень этого хочется. Просто чтобы спасти его от самого себя.
Зная его, он выкинет что-то безрассудное — например, влезет в новые долги к худшему ростовщику в городе. Эту его сторону я контролировать не в силах. Единственное, что я могу — оставаться трезвым на случай ЧП.
— Холли, твоя очередь! — кто-то кричит из другой комнаты.
— Пойду покажу им мастер-класс в «Tell Me Without Telling Me», — говорит она, кивая в сторону коридора. — Дориан в гостиной с парнями.
— Ладно. Подойду к нему, как только что-нибудь соображу себе выпить.
Холли кивает, сжимает моё плечо и уходит. Но когда ко мне приближается Лейла, весь мир снова замирает.
Она упирает руки в бока и оглядывает внушительный выбор напитков на стойке. Дориан размахнулся по-крупному с этим элитным алкоголем. С другой стороны, он только что стал младшим партнером в фирме и сейчас весьма щедр.
Мы с Лейлой мгновенно включаемся в одну из наших любимых игр — менее конфликтную, но и менее вдохновляющую: притворяемся, что не замечаем друг друга.
Она проходит мимо, не проронив ни слова, берет индиговую бутылку «Empress 1908» и щедро плещет джин в бокал, полный льда в форме сердечек. Пока она тянется к тонику, я беру бутылку «Macallan» и наливаю себе.
В паре шагов от меня Лейла открывает баночку органического тоника, смешивает его с джином и добавляет пару вишенок. Затем она поворачивается ко мне с бокалом розовато-пурпурного коктейля и вызывающей улыбкой.
— Ну что, это платье соответствует твоим стандартам, Резерфорд? — спрашивает она.
И еще как соответствует.
Это платье мягко скользит по ее изгибам, едва прикрывая середину бедра и приковывая взгляд к ее точеным ногам, а спереди красуется глубокое декольте.
Там, прямо между грудей, виднеется татуировка.
Плюмерия с нежными лепестками. Цветок, олицетворяющий красоту. Обновление. Искушение.
Причина, по которой когда-то я начал называть ее Цветочком.
Поначалу это было просто издевательское прозвище, одна из многих наших взаимных провокаций, очередной способ поддеть ее, заставить нервничать и увидеть в ее глазах тот дерзкий блеск, который меня одновременно забавляет и изничтожает. Но потом… это стало чем-то большим.
Границей.
Моей точкой невозврата.
Демонстрируя столько обнаженной кожи и выбрав образ на грани между «сексуально» и «скандально», она вызывает во мне отчаянное волнение ниже пояса, которое, я уверен, никогда не будет удовлетворено.
Я не отрываю глаз от ее лица, чтобы они не соскользнули вниз. Если это случится — мне конец.
В мире не хватит самоконтроля, чтобы стоять перед Лейлой Дэвенпорт в этом платье и выйти из ситуации невредимым.
Я безразлично жму плечами. «Приемлемо».
На самом деле, это гораздо больше, чем просто приемлемо.
Я это знаю, она это знает, и все присутствующие это знают.
Каждое мелкое движение, каждый взгляд, каждое слово, слетающее с ее идеальных губ… всё в ней чертовски притягательно.
Ее блестящие губы изгибаются в улыбке. «Хотела бы я сказать то же самое о тебе».
Лгунья!
Я читаю женщин как открытую книгу, и Лейлу ко мне тянет, даже если она ненавидит меня до смерти.
Но это намеренно. Это фича, а не баг.
Годами я делал всё, чтобы было именно так, потому что так проще держать ее на расстоянии.
— О, Цветочек, — я качаю головой. — Не нужно лгать.
— Мечтай больше, Картер.
И, к сожалению, я буду.
Всем известно, что я не создан для отношений.
Так же очевидно, что двадцатитрехлетняя сестренка моего лучшего друга — не лучший выбор для интрижки, а это всё, что я могу предложить кому-либо.
В теории я принял эту реальность девять лет назад, когда обнаружил, что самая красивая девчонка, которую я когда-либо видел — сестра Дориана, и что фантазии о несовершеннолетней — это преступление, караемое смертью.
На практике всё куда сложнее.
Осознание того, что я не могу обладать Лейлой, лишь разжигает мое желание.
Каждое ее слово, каждый случайный взгляд подпитывают мою тихую одержимость.
— Ты без сопровождения? — спрашиваю я, хмурясь и потягивая виски.
Лейла мрачнеет, потому что мы оба знаем, что она здесь с подругами, но я решаю вести
