нее
ощущениям, захлестнувшим ее с головой… чувствуя, как внизу живота появилось странное
тепло, неторопливо разрастаясь и сладко пульсируя, растекаясь по всему телу.
— Мы с тобой снова одни среди диких песков Аравии… Как будто одни на всем свете…
Наверное, это пустыня оказывает на нас магическое воздействие, — прошептала она,
слушая его хриплое дыхание и учащенный стук сердца…
Чувствуя нарастающее возбуждение, тяжело дыша, из последних сил Салех заставил себя
отстраниться от нее. Если бы только она не была невинна, то взял бы ее, горячую,
прямо здесь, на песке, во всех позах, чтобы стонала, визжала от наслаждения и
удовольствия, но тронуть не посмел… нет никаких условий — ни переодеться, ни
искупаться, да и после секса она не сможет сидеть верхом: нежная, израненная плоть
не выдержит седла и многочасовой изнурительной скачки…
Молча постелив на песке широкий плащ, он опустился на него и сквозь сжатые зубы
процедил:
— Иди ко мне… Нам нужно отдохнуть немного.
Острые сухие колючки цеплялись за подол платья, расцарапав нежный шелк. Задрав его
как можно выше и оголив свои стройные ноги, Шакра решительно шагнула к Салеху, так и
не поняв причину резкой смены его настроения. Вид голых девичьих ног чуть не свел
его с ума. Обняв ее за колени и больно их сжав так, что девушка невольно вскрикнула,
он уткнулся лбом в нежную кожу и едва слышно прохрипел:
— Прикройся. — И грубо дернул за подол… — Ложись, поспи немного, уже почти утро,
через час отправляемся дальше. — Протянув руки, он рывком уложил
ее рядом с собой.
— А куда мы направляемся? — Девушка спиной прижалась к нему, чувствуя жар его тела,
и устроила голову на его руке. Свободную руку он положил на нее и, слегка поглаживая
ее груди, жадными губами впился ей в плечо.
— В Дунияс… Это восточная провинция Хафрака… Там живет мой дядя, мы направляемся к
нему. Я знаю, он не побоится гнева Фалаха и приютит нас… а потом посмотрим… мы можем
с тобой уехать куда-нибудь… в Ирак, например… или в Кувейт…
— А далеко этот Дунияс находится?
— Четыре дня пути. А мы с тобой на лошадях и без груза... думаю, и того быстрей.
— Мне все равно… лишь бы с тобой…
— Главное, чтобы погода не испортилась.
— Я так счастлива… мне даже не верится, что мы смогли сбежать.
— Поспи, отдохни хоть немного, через час я разбужу тебя… — и он внимательно
огляделся вокруг, старательно прислушиваясь к звукам природы, но ничто не
насторожило его чуткий слух. Лошади паслись рядом, обгладывая полусухие кустарники,
кругом стояла девственная тишина…
* * *
Первой тревогу из-за исчезновения главной наложницы эмира подняла Маха. Она не
доверяла ей, считая, что та только создавала видимость, что смирилась со своей
участью, а на деле придумывала планы побега. Ей и так уже досталось от шейхи Фатмы
за то, что поселила ее в гареме, и от Салеха за то, что потерял ее… А если эта
девица, не дай Аллах, еще что-нибудь выкинет, то ей придется отвечать уже перед
самим эмиром, тогда она не даст и гроша за свою голову… Поэтому Маха все время
присматривала за девушкой.
На душе у женщины весь день было неспокойно. Она предчувствовала что-то неладное, и
потому минут через пятнадцать после того как ушла прислуга, оставив ее дожидаться
повелителя, она вошла в комнату… и, мгновенно оценив ситуацию, похолодела от ужаса.
О Аллах, как чувствовала… как чувствовала, что эта хариба (араб. чужестранка)
доставит нам еще немало хлопот. Не теряя самообладания и ни секунды драгоценного
времени, она сразу позвала охрану, и начались поиски беглянки.
Фалах открыл средних размеров коробочку, обитую красным бархатом, с золотой эмблемой
в виде скрещенных сабель в верхнем левом углу... и перед тем как войти к Шакре, еще
раз взглянул на ювелирный комплект, аккуратно уложенный на бархатной подушечке на
дне коробки. Это был его личный выбор; он не сомневался, что элегантное золотое
колье с сережками в виде капель с голубыми сапфирами идеально подойдут к ее
неотразимым глазам, подчеркнув их голубизну и красоту.
Он вертел в руках колье, когда постучали в дверь:
— Мой господин. — Саттам был чем-то обеспокоен, Фалах это сразу заметил: он
чувствовал людей и их эмоциональное состояние, как зверь на охоте. — Шакра бежала.
— Как бежала? — мгновенно отреагировал мужчина, еще не до конца осознав, что
произошло.
— Через окно своей комнаты. Внизу ее уже дожидались, это были мужские следы, —
сказал он напряженно, опустив глаза, зная, что эта новость вызовет страшный гнев его
господина.
Ладони сжались в кулаки. Но он безупречно владел собой — сказывался многолетний опыт
правления Хафраком железной рукой. Холодное, бесстрастное лицо, еще минуту назад
расслабленное и спокойное, уже ничего не выражало, кроме ледяного спокойствия. И
только черные пронзительные глаза, казалось, стали еще темнее и смотрели с угрозой.
Это был уже не Фалах, который собирался провести ночь любви со своей новой пассией и
был в прекрасном расположении духа, а жесткий и властный эмир, привыкший к
покорности и подчинению, не умеющий проигрывать или отступать.
— Скорее всего, поблизости их дожидались лошади, на которых они могли покинуть
дворец, — продолжил помощник… но Саттам слишком долго служил эмиру и знал, что за
кажущимся спокойствием в нем сейчас со страшной силой закипает гнев, превращаясь в
огромный кипящий котел и грозясь в любую секунду вырваться наружу. — Сейчас там
работают люди… Я доложу, как только будет известно.
— Хамида ко мне! — скомандовал жестко и, как только за ним закрылась дверь, раскрыл
ладонь и брезгливо швырнул украшение в дальний угол. Несколько поломанных кусков
драгоценного металла, которые еще совсем недавно были дорогим ювелирным изделием, со
звоном брякнулись об стену.
Он и не сомневался, что это Салеха рук дело, но в данный момент его волновал не брат
— с ним он отдельно разберется… Эта строптивая девица не давала ему покоя, ее нужно
найти, чего бы это ни стоило… Даже если для этого придется перебрать всю пустыню
песчинку за песчинкой, это его не остановит. Он не собирался прощать ей такого
откровенного вызова; ее найдут и вернут. Она отработает за то, что сделала…
отработает сполна и еще тысячу раз пожалеет о том, что сделала...
Салех проснулся от резкого визга и громкого конского ржания... он и не заметил, как
заснул. Хотел вскочить, но не смог: его крепко удерживали за руки и за ноги,
придавив к песку, а группа вооруженных всадников кружилась вокруг. Перед ним стоял
мрачный и хмурый Хамид и молча смотрел
