горло и скользит ниже. Я ввожу в нее два пальца, загибая их вверх. Мой рот все еще на клиторе — одновременно исследует его языком и всасывает.
— Черт... — стонет она. Раньше она извивалась подо мной, а теперь замерла. Глаза плотно закрыты, рот приоткрыт, совершая короткие всплески вдохов и выдохов.
Я чувствую тот самый момент, когда она начинает сжиматься и пульсировать вокруг моих пальцев. Я двигаю ими быстрее, снова и снова загибая их к самой мягкой и высокой точке внутри. Каждую дрожь ее оргазма я захватываю ртом одновременно.
Я так чертовски тверд просто от ее вкуса, что мои шорты вот-вот порвутся. Видеть ее такой блаженной и прекрасной, когда она кончает, — образ, который, думаю, никогда не сотрется из моей памяти. И я, черт возьми, не хотел бы этого, даже если бы мог.
Ее напряженное тело внезапно расслабляется и обмякает, падая на матрас. Нелегко вытаскивать из нее пальцы, когда ее киска все еще пульсирует вокруг них.
Опираясь локтями по обе стороны от ее живота, я провожу языком дорожку от ее тазовой кости до правого соска. Мои руки движутся вверх по ее бокам, поглаживая и массируя. Когда я поднимаюсь, чтобы оказаться с ней лицом к лицу, мой член оказывается именно там, где так жаждет быть принятым.
Терпение, приятель. Терпение.
— Я... — она двигает предплечьем, чтобы закрыть глаза. — Это было... Сногсшибательно, — говорит она в тот самый момент, когда я говорю:
— Идеально.
Она издает тихий, прерывистый смех, и соблазн поймать этот звук, накрыв губами ее рот, слишком велик. Моя борьба с этим не продлится долго. Это просто невозможно.
Мне нужно избавиться от ее дурацкого правила «никаких поцелуев».
ГЛАВА 19 Блайт
Это тяжелый труд — притворяться, будто у тебя только что не было самого лучшего оргазма в твоей жизни.
Сейчас я могла бы получить «Оскар», потому что каждая клеточка моего существа хочет упасть в обморок, кричать, плакать, прыгать — и снова упасть в обморок. Вместо этого я провожу руками вверх по сильной спине Гейджа. Мои пальцы скользят по его мышцам и коже.
Я все еще пытаюсь сдерживать свои эмоции, быть более спокойной и бесстрастной, но не могу не притянуть его к себе, выгибая бедра навстречу ему. Он стонет — глубоко, гортанно. И мне уже не важно сохранять перед ним хладнокровие. Просто я никогда раньше не испытывала этого беспомощного чувства парения. Я не знаю, как это выдержать.
— Я не был готов, — говорит он, сбиваясь между толчками и сжимая мои волосы у виска. — К тому, какая ты сладкая на вкус. Я не смогу прожить и дня, не прикасаясь к тебе ртом.
— Дня? — хихикаю я. Хихикаю, черт возьми.
— Каждого, — поцелуй в челюсть. — Гребаного, — поцелуй в ключицу. — Дня, — поцелуй в плечо.
Еще оргазмы? Еще немного отвлечься от всего этого бардака в моей жизни? Запишите меня.
— Так это официально? — это звучит скорее, как утверждение, чем вопрос, когда я произношу это вслух.
Он прекращает целовать и облизывать каждый дюйм моей кожи и приподнимается на руках, нависая надо мной. Его взгляд тревожит. В нем столько скрытой тьмы и одновременно уверенного желания.
— Ты скажи мне, — предлагает он. — Скажи мне точно, чего ты хочешь.
Мы смотрим друг на друга целую минуту. Больше не теряя головы в исследованиях тел, но все еще ощущая гул нашей связи там, где бедра прижаты друг к другу.
Мы уже обсудили правила. Он хочет только физического, а я ясно дала понять, что для меня это просто «друзья с привилегиями». Но я не ожидала, что все будет настолько хорошо. Что мы будем такими естественными и невероятными вместе. И я уже чувствую, что хочу большего.
Я тянусь вниз и цепляю пояс его шорт пальцами. Когда шорты стянуты ниже ягодиц, он перехватывает инициативу и сбрасывает их полностью. Между нами больше ничего нет, и я хочу только одного — почувствовать его внутри себя. Я хочу узнать, сможет ли он снова и снова стирать все мои тревоги.
— Вот чего я хочу, — шепчу я, беря в руку его твердую длину и поднося к своему центру. Острой линии челюсти, восхитительных мышц и глубокого хриплого голоса было недостаточно? У него еще и член должен быть большим? Боже. Этот мужчина.
Он закрывает глаза и опускает голову на мою грудь. Мои соски твердеют еще сильнее от его близкого дыхания. Через несколько секунд он поднимает голову, и его глаза блуждают по моему телу, лицу, волосам, губам. На губах они задерживаются слишком долго, и я извиваюсь под ним, отчаянно нуждаясь в трении.
Он проводит рукой по моему лицу, а затем быстро целует левую ямочку на щеке. Опасно близко к моим губам.
Я почти начинаю скулить, когда он срывается с кровати и мчится в гардеробную. Он пробыл там всего секунд десять, но мне показалось, что прошла целая жизнь, пока я жду его возвращения в кровать. Когда он прыгает обратно на матрас, меня подбрасывает вверх-вниз несколько раз. Я смеюсь от его энтузиазма снова оказаться сверху. Я понимаю, что он уходил надеть презерватив, и мое сердце начинает колотиться в предвкушении.
Наши глаза встречаются. Он нависает надо мной, ничего не говоря, просто изучая меня. Это не нервная пауза — это молчаливое, последнее приглашение сказать, что это заходит слишком далеко. Я ценю, что он дает мне шанс передумать, но я никогда в жизни не была так уверена ни в чем.
Я почти умоляю его трахнуть меня прямо сейчас, иначе я сойду с ума. Но мое тело опережает меня. Инстинктивно бедра приподнимаются. Я обхватываю его за бедра и притягиваю ближе туда, где он мне нужен.
Он смотрит вниз, прицеливается и входит в меня одним стремительным толчком. Это грань боли и блаженства. Я впиваюсь зубами в его плечо и вскрикиваю, пока он сжимает мою тазовую кость, выходит и снова погружается до основания.
Так жестко и медленно. Так глубоко. Я сжимаюсь с каждым толчком, ощущая всю интенсивность. Почти каждый хочет, чтобы секс был потрясающим — это человеческая природа. Я думала, мне довольно везло в этом плане до сегодняшнего дня. Но это совсем другое, чем все, что я чувствовала раньше. Возможно, все дело в притяжении и химии между нами. Или он просто такой умелый. Или все вместе. Я не знаю точно. Но что бы это ни было — это потрясающе.
Он закидывает мои ноги себе на плечи и сразу
