Джереми слегка качается вперед, удерживаемый ремнем безопасности. У меня никогда еще не было такого сильного желания отвесить ему пощечину. И если он сейчас же не выйдет, я могу сорваться.
— Веди себя прилично следующие двадцать четыре часа и не влипай ни во что. После того, что случилось вчера, если ты меня не послушаешь, ты попадешь в серьезные неприятности. Сейчас мне нужно сосредоточиться на Лейле, это мой единственный приоритет. Заеду к тебе завтра обсудить реабилитацию. Будь добр, будь дома.
Помимо того, что мне нужно всё исправить с Лейлой, мне придется заблокировать карты, одолжить её компьютер, чтобы дистанционно сбросить данные на моем телефоне и... подумать о переезде. Они забрали моё удостоверение и знают мой адрес. Не думаю, что что-то случится, но сама мысль заставляет кожу покрываться мурашками.
Когда Джереми закрывает дверь, я включаю задний ход и срываюсь с места с пробуксовкой. Не могу позволить себе думать о нем сейчас.
Добравшись до дома Лейлы, я паркуюсь как попало, заняв сразу два гостевых места. Плевать. Слишком нетерпеливый, чтобы ждать лифт, я взлетаю по лестнице через две ступеньки, сердце бешено колотится.
Оказавшись на площадке, делаю глубокий вдох и стучу в её дверь. С той стороны слышится легкое движение, но ответа нет.
Стучу снова, громче.
— Лейла.
В ответ — тишина.
— Лейла, пожалуйста...
— Уходи, — её голос прорезает воздух как лезвие.
Желудок скручивает. — Дай мне объяснить, — пытаюсь я.
Дверь приоткрывается ровно настолько, чтобы я увидел её яростный взгляд. Её глаза красные и опухшие. Кожа в пятнах от слез.
Это сделал я. Это я довел её до такого состояния.
— Значит, ты жив? — выплевывает она ядовито. — Рада за тебя.
И с резким щелчком дверь закрывается.
Сердце молотит в груди в такт пульсирующей боли в голове. Кажется, будто кто-то долбит по вискам отбойным молотком. Усталость. Стресс. Водка. Но физическая боль — ничто по сравнению с тем, что я чувствую внутри.
За спиной звенит лифт, возвращая меня к реальности.
— Картер? — голос Дориана разносится по коридору.
Я слегка оборачиваюсь и вижу, как он подходит с двумя стаканчиками кофе и пакетом с пончиками из «Crave Donuts» — любимого места Лейлы. Эти пончики для утешения? Или это знак, что он сейчас надерет мне задницу?
— Что ты натворил? — его лицо посуровело, тон стал резким.
Я перевожу взгляд с него на закрытую дверь. В конце концов, киваю в сторону лифта и жестом прошу его отойти со мной. Чувствую его напряжение. Могу только представить, что у него в голове. Наверняка пытается понять, сделал ли я что-то непростительное его сестре, хотя он должен знать, что я никогда не причиню ей боли.
Я... люблю её. И никогда не обижу намеренно.
Дориан изучает меня с недоверием, затем качает головой. — Выглядишь паршиво. Набрался вчера или что?
Горький смех вырывается у меня. — За те десять лет, что ты меня знаешь, я хоть раз напивался?
Я всегда трезвый. Тот, кто держит всё под контролем. Алкоголь затуманивает разум, делает тебя уязвимым. Я не могу себе этого позволить.
— Тогда что, черт возьми, произошло?
Закономерный вопрос.
Я впервые осматриваю себя с тех пор, как вышел из того подвала: мятая одежда, пятно на рубашке (понятия не имею, от чего), взлохмаченные волосы, глубокие тени под глазами. Я будто постарел на десять лет за одну ночь. Или хуже — выгляжу как человек, который под чем-то.
— Вчера мне пришлось разруливать «проблему» с Джером, — я поднимаю руки, рисуя кавычки в воздухе. — И я не смыкал глаз двадцать шесть часов.
Дориан слегка расслабляется, тон смягчается. — С Джереми? Сейчас всё в порядке?
— Сейчас да. Но это была настоящая одиссея, — очередной горький смешок подступает к горлу, но я сдерживаюсь. — Я думал, что еду вносить за него залог, а в итоге оказался втянут в подпольный турнир по покеру, пережил унизительный обыск и лишился любимых запонок. А еще телефона. Так что я даже не смог предупредить Лейлу о том, что происходит.
Дориан присвистнул. — Так вот почему ты в таком виде, — он посмотрел на то, что держит в руках, и протянул мне один из стаканов. — Держи. Тебе нужнее, чем мне.
Я взял его, почти не осознавая, что делаю. — Я должен был быть у Лейлы в девять вечера, но они не отпускали меня до тех пор, пока не пробило полчаса назад. Похоже, когда связываешься с русской мафией, ты их раб, пока они не решат тебя вышвырнуть.
— Лейла поймет, когда ты ей всё расскажешь.
— Если бы она только дала мне объяснить… — я сжал стакан в руках и отхлебнул кофе, чувствуя, как тепло согревает меня изнутри. Язык был сухим, как пустыня, горло саднило. Я был не просто измотан, у меня было дикое обезвоживание. Единственное, что было у русских из напитков — это бухло.
Я нахмурился, глядя на Дориана. — Погоди секунду… а ты-то что тут делаешь? Она не говорила мне, что у неё сегодня дела.
Дориан пожал плечами. — Мне показалось, что что-то не так. Было дурное предчувствие, хотел убедиться, что с ней всё в порядке. Теперь я понимаю, почему она была сама не своя.
Я вздохнул, пропуская пятерню сквозь спутанные волосы. — Она думает, что я её кинул, и имеет полное право злиться. Я не должен был позволять Джереми портить наш вечер.
С ним никогда не бывает просто, и я не понимаю, почему продолжаю надеяться, что всё будет иначе.
Дориан склонил голову набок. — Лейла в курсе всей ситуации с Джереми?
— Я упоминал кое-что, но не рассказывал всё целиком.
Она знает, что я чувствую ответственность за брата, но понятия не имеет, насколько всё серьезно и как глубоко я погряз в его хаотичной жизни. К тому же, она не знает, что я помогаю ему, тратя деньги, время и силы, чтобы он просто не пошел на дно.
Дориан долго изучал меня взглядом, затем молча всучил мне пакет с пончиками и второй кофе. Я не стал протестовать. Наверное, потому что уже не знал, что говорить. Он развернулся на каблуках и направился к квартире Лейлы. Пока он стучал, я затаил дыхание.
В отличие от моей попытки, в этот раз она открыла сразу. Дориан подошел к ней, прошептал что-то на ухо и указал на меня большим пальцем.
Лейла высунулась из-за двери, и её глаза округлились, когда она меня увидела. Думаю, только сейчас до неё дошло, в каком я состоянии. Наверное, раньше она была слишком зла, чтобы заметить. Она перебросилась парой
