слов с Дорианом, и тот её обнял.
Я стоял неподвижно, всё еще с кофе и пончиками в руках, пытаясь сообразить, что происходит. Это хорошая новость? Или приговор?
Дориан вернулся ко мне. Его взгляд был одновременно сочувствующим и серьезным. — Я сказал ей выслушать тебя. Иди, поговори с ней. Но если хочешь совета — выкладывай всё до мельчайших деталей, чтобы она могла понять всё до конца.
Не только то, что случилось вчера. Вообще всё.
Комок в горле сжался еще сильнее. Но если это единственный способ всё наладить с Лейлой — я это сделаю.
— Спасибо, Дори.
35 — Я никуда не уйду
Развязка
Действие, заключающееся в раскрытии ваших закрытых карт и, следовательно, раскрытии вашей руки.
— Ты в порядке? — слова выходят более неуверенными, чем мне хотелось бы.
Мне не должно было быть так не все равно. И все же, вот мы здесь.
Я осматриваю его с ног до головы, подмечая каждую деталь. Он совсем не похож на привычного Картера.
Его темно-синий костюм помят, белая рубашка настолько изжевана, что кажется почти серой. Под глазами залегли синие тени, кожа бледнее обычного. Он выглядит изнуренным, выжатым. Это разительный контраст с его вечно безупречным видом.
Я приглашаю его войти, и он отступает, давая мне закрыть за ним дверь. Он снимает обувь без слов, словно он у себя дома.
— Все нормально, — заявляет он непринужденно.
Я знаю, что он лжет.
— Дориан сказал, что тебя похитили, — мои слова эхом отдаются в комнате, и я понимаю, насколько абсурдно это звучит.
Картер улыбается, но в его глазах все еще читается усталость. — Он немного преувеличил.
Волна раскаяния накрывает меня так быстро, что перехватывает дыхание. — Мне жаль, что я закрыла дверь перед твоим носом. Я думала о тебе всю ночь, постоянно представляла тебя мертвым в какой-нибудь канаве. И когда ты пришел…
— Ты была расстроена тем, что я на самом деле не умер? — он вскидывает бровь с этой своей высокомерной ухмылкой, которая должна была бы меня взбесить. Но вместо этого… я люблю его за это еще сильнее.
— Увидеть тебя здесь живым и здоровым… ну, в общем, я подумала, что это значит, что ты намеренно игнорировал меня вчера вечером, — признаюсь я, чувствуя себя глупо.
Почему я всегда думаю о худшем? Возможно, потому что злиться легче, чем чувствовать боль.
— Я не рассматривала другие варианты. Прости.
Если не считать этой ночи, Картер ни разу меня не подвел. Думаю, моя привычка всегда воображать худшее — это своего рода защитный механизм, несовершенный способ уберечь свое сердце. Но когда влюбляешься, парашюта нет.
— Нет, это ты меня извини за то, что заставил тебя дергаться. У меня не было телефона, иначе я бы позвонил, — его голос охрип, каждое слово дается ему с трудом. — Вообще-то, телефона у меня до сих пор нет. Придется покупать новый, но это завтра.
Он ставит кофе на консоль вместе с коробкой пончиков и вторым стаканом, который принес Дориан. Только сейчас я замечаю отсутствие запонок на его манжетах — а Картер никогда не выходит без них.
Его глаза изучают мое лицо, пытаясь прочитать, что у меня внутри. С трепещущим сердцем я сокращаю расстояние между нами и обнимаю его. Картер смыкает свои сильные руки вокруг меня, отвечая на объятие.
Запах дыма — смесь сигарет и сигар — пропитал его одежду, перебивая привычный знакомый парфюм. По идее, это должно было меня раздражать, но мне плевать, потому что всё будто вернулось на свои места теперь, когда он здесь.
— Не уверен, что тебе стоит меня обнимать, — шепчет он. — Я не принимал душ со вчерашнего утра.
Я улыбаюсь, уткнувшись в его плечо. — Мне все равно.
Картер вздыхает и прижимается щекой к моей макушке. Я чувствую, как напряжение начинает покидать его тело, и вместе с этим мое сердце начинает склеиваться, кусочек за кусочком.
Мы стоим так несколько секунд, пока реальность снова не дает о себе знать.
— Так что же случилось? — спрашиваю я, хотя часть меня боится ответа.
Его хватка ослабевает, он слегка отстраняется. В его глазах появилось что-то новое. Тревога. Колебание. Возможно, даже капля страха.
— Давай присядем.
Ох. Не самое лучшее начало.
Мы берем кофе и пончики и переходим в гостиную. Затем, по его просьбе, я приношу ему стакан ледяной воды, который он осушает за пару секунд.
Я смотрю на открытую коробку. Дориан явно переборщил: клубника с белым шоколадом, тирамису, лимон с малиной, печенье со сливками, черника, классика в сахаре.
— Тебе нужно что-нибудь съесть, — я беру пончик с клубникой и, прежде чем откусить, пододвигаю коробку к нему.
Это первое, что я ем сегодня, и половина исчезает в один миг, в то время как Картер медлит, прежде чем выбрать тирамису. Он откусывает кусочек и одобрительно мычит. — Я не фанат сладостей, но должен признать — это правда вкусно, — он оставляет пончик на тарелке и берет кофе. — Сразу предупреждаю: я не не спал всю ночь со времен университета, так что могу быть не в лучшей форме. Останавливай меня, если начну нести чушь.
— Хорошо.
Я жду, но Картер долго молчит. Кажется, он подбирает слова, и так странно видеть его неуверенным.
— Вчера вечером… — наконец начинает он. — Я поехал вносить залог за Джера, который в очередной раз вляпался в неприятности из-за азартных игр. Это стало его дурной привычкой. Но на этот раз он связался не с теми людьми. Все пошло наперекосяк, и меня не отпускали до самого утра.
Каждое его слово — как удар в грудь, и я, не задумываясь, прижимаюсь к нему теснее.
— Теперь у меня нет телефона, часов, запонок и десяти тысяч долларов.
Десять тысяч.
Чем больше Картер говорит, тем сильнее растет мое сочувствие к нему. Затем он смеется, и этот горький смех ранит меня сильнее всего остального.
— Это целиком моя вина. Я не должен потакать его капризам. Знаю это, но каждый раз попадаюсь.
Я отставляю кофе и кладу руку ему на колено. Маленький, но искренний жест. — Картер… это не твоя вина. Проблемы Джереми не зависят от тебя. Я понимаю, почему ты поехал к нему. Он твой брат, и ты хотел помочь.
Он качает головой. — Я не могу дать ему ту помощь, в которой он нуждается, — его голос тихий, почти сорванный. Он не говорит этого вслух, но, думаю, он чувствует себя беспомощным. Кадык дергается, когда он
