делал. И тут вспомнилось выражение Сергея, офицера ССО, с которым свела меня судьба: «Концентрируйся на следующем шаге, не ставь эфемерные цели».
Горизонт планирования моей дальнейшей жизни остановился на выполнении одной-единственной ближайшей задачи – выжить в предстоящем штурме. Всё остальное отошло на второй план. В любое свободное время, которого было катастрофически мало, я пролистывал на своём смартфоне литературу по военному делу, в особенности по штурмовым тактикам, пытаясь хоть как-то компенсировать недостаток опыта теорией.
Следующими подвезли: Степь, Вируса, Соседа и Химика. Всех доставляли на КАМАЗах в кузовах сразу со всем скарбом, который они успели нажить за год службы по мобилизации.
Степь – молодой, но с серьёзным, взрослым взглядом. Срочную службу отслужил в «десантуре» и был настроен по-боевому.
Вирус – служил в спецназе ГРУ, и в его манерах, в обращении с оружием сквозила уверенность профессионала.
Сосед – простой деревенский парень, попавший в штурмовую роту, по слухам, за какую-то провинность в своём прежнем подразделении.
Химик – молодой парень из московского спального района, жил с матерью. Когда я спросил его о позывном, он растерялся. Я поинтересовался, чем он занимался на гражданке.
– На складе работал, – ответил он. – С бытовой химией.
– Значит, будешь Химиком, – заключил я.
Потом прибыли: Америка, Гусь, Вихрь, Пряник, 65-й, Калина, Директор, Дембель, Чёрный, Одя, Росомаха, Сталь и Голливуд.
Команда собиралась пёстрая, разношёрстная, и в каждом нужно было разглядеть не только бойца, но и человека.
А ещё у меня был верный товарищ – пёс по кличке Патрон. Его приютили ещё вместе с Лешим, и животное почему-то привязалось особенно ко мне. Я забрал его с собой, и теперь он неотступно ходил за мной по пятам, как молчаливый, но понимающий телохранитель.
Куратором нашей роты от полка назначили заместителя командира по боевой подготовке, подполковника Ибрагима.
Вместе с Черой они быстро разработали и спустили нам план занятий на две недели для боевого слаживания. Половина дела, как я с облегчением понял, уже была сделана командирами. Пока конкретная задача оставалась неизвестной, упор делался на общую подготовку военнослужащих.
Нам сразу завезли горы боеприпасов: патронов, гранат, выстрелов к гранатомётам и ВОГов для АГС. Это вселяло некоторую уверенность – командование не собиралось бросать нас в бой неподготовленными.
Полигон для стрельб и ещё несколько учебных площадок организовали в 200–300 метрах от спального расположения роты. Жизнь в роте быстро вошла в жёсткий ритм. Подъём в шесть утра, и мы всей ротой выбегали на зарядку. К счастью, в четвёртом взводе оказался боец с позывным Тренер – бывший школьный тренер из подмосковного Ступино. Он и проводил с нами занятия по физподготовке, проявляя настоящий педагогический талант.
В семь-десять привозили термоконтейнеры с едой из полковой полевой кухни, и мы, построившись, шли в специально оборудованную столовую. В восемь ноль-ноль начинались занятия для всех взводов одновременно, но на разных площадках.
Я с удовлетворением отмечал, что мои бойцы занимались с огромным интересом и рвением. К нам, что было особенно ценно, прикомандировали инструкторов из ЦСН ФСБ – настоящих профессионалов, каждый – узкий специалист: пулемётчик, снайпер и эксперт по стрелковой подготовке из автоматов.
Пулемётчики, а их в каждом взводе было по три, ушли со своим инструктором. Снайперы – со своим. А к нашей группе подошёл инструктор по стрельбе из автомата. Он был спортивного телосложения, одет в качественную тактическую экипировку: ботинки, перчатки, разгрузку, тактические очки. На его автомате красовался тактикульный ДТК. Он представился коротко и ясно:
– Позывной Якут, ЦСН ФСБ. Постараюсь дать вам максимум того, что знаю. Но учтите, штурм окопов – не мой прямой профиль. Буду учить только тому, в чём уверен.
В его словах сквозила горькая ирония ситуации, которую понимали все: профессиональным бойцам спецназа часто нельзя участвовать в этой войне напрямую, а вчерашние гражданские, мобилизованные, вынуждены выполнять самую грязную и кровавую работу.
Якут, кажется, тоже это осознавал. Он понимал, что от него не зависит стратегия или тактика, но всё, что он мог, – это научить нас хорошо стрелять. И он отдавался этому делу полностью.
Якут не кричал, но его спокойный, весомый голос заставлял вжиматься в землю:
– Патронов вам не жалко, я вижу. А вот времени – жалко. Не нужно поливать свинцом площадь. Две-три короткие очереди. Одна для контроля, вторая для поражения. Запомните: ваша очередь – это ваш почерк. По нему противник поймёт, с кем имеет дело – с новичком или профессионалом.
Первым упражнением была снайперская стрельба короткими очередями по одиночным мишеням на дистанциях 100, 200 и 300 метров. Якут заставлял нас считать патроны.
– Боец, сколько ты выпустил?
– Э-э, двадцать, наверное…
– Значит, восемнадцать ты потратил впустую. Две очереди – четыре патрона. Остальные – на испуг. В реальном бою у тебя не будет таких запасов.
Следующее упражнение – стрельба по появляющимся целям. Из укрытия в 150 метрах от стрелка на три секунды показывалась мишень. Нужно было успеть вскинуть оружие, прицелиться и произвести выстрел. Здесь многие провалились. Спешка, паника, забытые предохранители.
– Вихрь! – обращался Якут к пулемётчику. – Ты что, врага ждёшь, пока он чай допьёт? Три секунды – это вечность! Ты должен быть быстрее. Рефлекс!
Вихрь, могучий кузнец, пыхтел от напряжения, но к концу дня его очередь начинала ложиться в цель уже на второй секунде.
Самым сложным было упражнение на смену позиции. Нужно было произвести две очереди из-за укрытия, а затем быстро сменить позицию на пять-семь метров, снова залечь и поразить цель.
Якут объяснял:
– Противник работает на звук и на вспышку. Первая же ваша очередь привлекает внимание. Если вы остались на месте – вы труп. Движение – жизнь.
Нам выдавали по три сотни патронов на человека, и до обеда мой взвод без остановки выполнял одно упражнение за другим. Как выяснилось, за весь год службы по мобилизации многие из моих бойцов впервые отстреляли такое количество боеприпасов.
Результаты меня обнадёжили: по мишеням все попадали, пусть и с разной кучностью, но дилетантов среди них не оказалось. Я и сам, честно говоря, выложился на все сто, демонстрируя владение оружием. К своему удивлению, заметил, как после моих стрельб у ребят, да и у бойцов из соседних взводов, в глазах появилось не просто уважение, а некое спокойствие, уверенность. Словно они подумали: «За таким командиром в бой идти не так страшно». Образ, наверное, сложился какой-то голливудский, в духе Рэмбо, но если это работало на сплочение и поднимало боевой дух, я был не против.
После обеда, который, как и ужин, привозили с полковой кухни, мы занимались тактической медициной. Я с маниакальным упорством заставлял взвод «жгутоваться» снова и снова, добиваясь, чтобы это действие стало рефлекторным, чтобы в критический момент пальцы сами вспомнили нужные движения. Это должно быть, как «Отче наш».
На следующий день после завтрака к нам приехал заместитель командира полка по воспитательной
