работе майор Воронеж.
Он был тонким психологом и дипломатом, умел без всякой субординации, по-человечески, войти в диалог с солдатами и прочувствовать настроение в подразделении.
Воронеж обошёл всех, беседуя с бойцами на предмет их морального и психологического состояния. Некоторые ребята честно высказали свои страхи, признались, что боятся идти на штурм. Но большинство были настроены твёрдо. Их уверенность и мужество, подкреплённое простыми, но искренними словами, действовали на сомневающихся лучше любой агитации.
С самим Воронежем у меня сложились приятельские отношения. Мы перекинулись парой фраз, и он, будучи опытным, быстро понял, что работа с личным составом в моём взводе ведётся плотно, и его вмешательство не требуется. Довольный, он вскоре уехал по своим делам.
Тем временем занятия с Якутом продолжались. Гранатомётчики ушли на свою специализированную площадку отрабатывать стрельбы.
На одном из холмов организовали место для метания гранат, и мы по очереди швыряли боевые РГД по условным целям. Я везде старался быть первым, показывать пример, демонстрировать правильные действия и позиционировать если не большой опыт, то хотя бы серьёзный профессиональный подход.
На следующий день в расположение роты с проверкой прибыл командир полка полковник Узбек.
Рота была построена внутри посадки в тени деревьев. Полковник неспешно прошёлся вдоль строя, внимательно оглядывая каждого бойца, проверяя экипировку. Вслед за его машиной подъехал Урал, доверху загруженный гуманитарной помощью. Через командиров взводов начали раздавать коллиматоры, приборы ночного видения, прицелы, маскировочные костюмы для снайперов и множество других полезных и дорогостоящих вещей.
Узбек, человек с огромными, будто высеченными из камня кулачищами, обладал и соответствующим голосом – низким, басовитым, раскатистым.
– Эта помощь вашей роте от неравнодушных граждан нашей страны, – прогремел он, и слова его легли в гробовую тишину. – Это помощь от женщин и мужчин, которые жертвуют частью своей зарплаты, от бабушек и дедушек, откладывающих со своей скромной пенсии, от многих гражданских организаций. Помните: у вас надёжный тыл! А за вами – Победа! Конкретная задача для вашего подразделения пока не ясна, но по предварительной информации, противник планирует проникновение на территорию Курской области. Ваша задача – локализовать участок этого проникновения и своими силами ликвидировать вражеские силы!
Его слова, пряные и пафосные, тем не менее, сработали. Они внесли хоть какую-то ясность, дали понять, что наше предназначение – не абстрактно, что есть конкретная цель. Это воодушевило всех нас и вдохнуло уверенность.
Шесть дней подряд шли интенсивные занятия с офицерами ЦСН. Параллельно я продолжал узнавать своих бойцов, вникать в их характеры, сильные и слабые стороны.
Особенно меня впечатлила стрелковая подготовка бойца с позывным 65-й. Свой позывной он выбрал потому, что на срочной службе был членом экипажа корабля с таким номером. Парень был голубоглазым блондином, всегда пребывавшим на позитиве, призывался из исторического района Москвы, отец троих детей. Его автомат был оснащён качественным десятикратным прицелом и красивым, фирменным ДТК – «банкой».
Также отлично стрелял Росомаха. Ранее он три года служил по контракту в морской пехоте. Своё прозвище он получил за поразительное сходство с голливудским героем из «Людей Икс».
К пятому дню тренировок все, кажется, окончательно приняли данность новой, страшной реальности. Подготовка к штурмам шла уже не только на физическом, тактическом и моральном уровнях, но и на сугубо материальном. Все стали лихорадочно закупать, просить у родных, искать по знакомым штурмовые бронежилеты, улучшенные каски, тактические рюкзаки, рации – всё, что могло хоть на процент увеличить шансы на выживание.
Я и сам понимал необходимость этого.
У меня был родственник Александр – российский фермер. Он был из той породы хозяев, что переживают за каждый колосок в поле и за каждое зёрнышко на складе. Благодаря таким, как он, наше сельское хозяйство до сих пор держится на высоком уровне. Он и раньше мне помогал, и в этот раз я, скрепя сердце, вновь обратился к нему. Он, как всегда, откликнулся без лишних слов и незамедлительно отправил машину со всем необходимым в соответствии с моим списком.
Посылку привёз его доверенный помощник Благодар – бывший спецназовец-«краповик», часто ездивший на фронт с гуманитарными грузами.
Содержимое тронуло меня до глубины души. Производитель «Ратник-Тактикал» изготовил на заказ точно под мою комплекцию бронежилет с ременно-поясной системой, с защитными наплечниками, напашником, нашейником и даже нажопником! Всё было выполнено из лучших материалов СВМП.
Каска была современнейшей, высшего класса. Такая маленькая, но такая важная радость для штурмовика. Когда я облачился в этот комплект, командир роты Чера, окинув меня оценивающим взглядом, усмехнулся:
– Вылитый Шреддер из «Черепашек-ниндзя». Сходство стопроцентное.
Подобная экипировка стоила около трёхсот тысяч рублей. Без помощи родных приобрести её мне было бы нереально.
Но особенно ценными в той посылке были два дрона – в то время дорогие и труднодоступные. Понимая, что без современных технологий на поле боя теперь никуда, я немедленно назначил оператором БПЛА бойца с позывным Директор. С ним мы были знакомы ещё по военкомату. Молодой, разговорчивый парень, его даже просили сменить позывной на Профессор. Теперь ему предстояло осваивать небо.
На шестой день Якут и другие инструкторы уехали. Настала моя очередь проводить занятия по слаженности взвода – отработке правильных манёвров и взаимодействия для выполнения боевых задач.
Информация сверху была, что времени у нас в запасе ещё около десяти дней, и разрабатывать какую-то сложную, разветвлённую методику с «древом ветвлений» не имело смысла.
Я отдавал себе отчёт, что отведённого времени хватит лишь на отработку основных принципов боевого слаживания: выдвижение группы в предбоевом и боевом порядках.
Приходилось начинать с самых основ. Построил взвод, объяснил:
– Запомните три кита, на которых стоит группа в движении: голова, тело и хвост. Голова – дозор. Он выдвигается вперёд на 50–100 метров, чтобы вовремя обнаружить засаду или минную ловушку. Тело – основная группа. Хвост – тыловой дозор. Его задача – прикрывать нас сзади и не дать противнику отсечь или окружить. Вы должны видеть друг друга, но не толпиться. Дистанция между бойцами – 10–15 метров. Это чтобы одна граната или очередь не вывела из строя сразу всех.
Первые же попытки движения по лесу были похожи на выпас овец. Бойцы сбивались в кучу, постоянно оглядывались на меня, путали дистанцию.
– Растянись! – командовал я, стараясь, чтобы в голосе не слышалось раздражения. – Америка, ты куда прёшь? (Ему дали такой позывной за американскую зажигалку, которую он всегда носил с собой.) Ты же головному дозору в спины дышишь! Отходи!
– Гусь, не спи, смотри за тылом! (На гражданке был строителем и жил с мамой.) Представь, что сзади уже идут!
Мы отрабатывали движение «змейкой» вдоль лесной тропы и «шахматкой» по редколесью. Объяснял, почему так: «Чтобы не подставлять под возможный фланговый огонь сразу всех. Если противник откроет огонь слева, то
