в конце концов переняли бы головокружительные маневры жагунсу, особенно если учесть, что во всех батальонах шагали дети севера, которым примерять варварский мундир было бы не впервой.
Это не было бы чрезмерной оригинальностью. Европейское обмундирование с яркими лампасами и сверкающими пуговицами среди бромелий неверной каатинги выглядит куда более экстравагантно. Кроме того, как это подтверждается примером наших достойных восхищения соотечественников из сертанов, их невиданные одежды как будто повышают стойкость и выносливость. Это первоклассный регулятор погодных условий. Летом они смягчают зной, зимою смягчают холод; гасят самые резкие перепады температуры; нормализуют расход сил и способствуют атлетизму. Они подходят для самых суровых военных тягот. Они не изнашиваются и не рвутся. После затяжного боя мундир как нетронутый, и изможденный боец может спокойно отдохнуть на усеянной шипами растительности. Стоит внезапно зазвучать тревоге, и он тут же становится в строй, а на его гибком панцире ни складочки. Маршируя под жестоким дождем, он не стучит зубами от холодной сырости; завидя перед собою чащу горящих кустов, он проходит через нее, не чувствуя жара; когда на его пути возникает бурная река, он легко форсирует ее в своем непромокаемом костюме.
Но это было бы весьма экстравагантным нововведением. Страшно было приставить к солдатскому эпидермису сыромятную кожу жагунсу. Экспедиции полагалось быть безукоризненно правильной. Максимально правильной и неимоверно уязвимой.
Первой, 14-го числа, отправилась инженерная комиссия под защитой одной бригады. Перед нею лежала тяжелая задача – приспособить тропинки в сертане к переходу войск; выпрямить их, расширить, нивелировать или соединить их легкими мостками, чтобы по этим тропинкам, усеянным ямами и петляющим по холмам, могла пройти столь неподходящая к характеру местности артиллерия – батареи «Круппов», несколько скорострельных пушек и ужасная «Тридцать два», которая сама требовала гладкой и прочной дороги.
Эта дорога была сооружена. Инженерная комиссия с достойными восхищения усилиями и редким упорством довела ее до вершины Фавелы – на расстояние пятнадцати лиг.
Инженерная комиссия
У этого примечательного достижения был руководитель – лейтенант-полковник Сикейра ди Менезес.
Сикейра ди Менезес
До тех пор никто не понимал с такой ясностью характер кампании – точнее, не был так хорошо к нему приспособлен. Солидное теоретическое образование и наблюдательность делали его главным проводником для тысяч человек, вдруг оказавшихся в незнакомом и варварском регионе. Он прошел его вдоль и поперек почти в одиночестве, сопровождаемый одним или двумя помощниками. Он познал все его секреты; неутомимый, ничего не боящийся, этот воитель, не посещавший военных школ, приводил в изумление самых суровых вояк. Он носился по широким плоскогорьям, бесследно пропадал в набитой засадами пустыне и всё время наблюдал, изучал и часто сражался. Верхом на выбивающемся из сил коне, неспособном даже на простенький полугалоп, он спускался в гроты и углублялся в них; он взбирался на отвесные утесы, чтобы вести опасную разведку; он возникал то в Кайпа́не, то в Калумби, то в Камбайю – повсюду, больше заботясь о своей записной книжке и легких набросках[276], чем о собственной жизни.
Его привлекала эта оригинальная природа. Ее необыкновенная флора, ее топография со следами бурного геологического прошлого, ее еще не изученная геогностическая структура представали перед ним во всей своей грандиозности, раскрываясь окрест на помятой странице земли, которую пока никто не прочел. И отчаянный солдат нередко превращался в задумчивого мыслителя. Осколок скалы, чашечка цветка, рисунок ландшафта отвлекали его от военных переживаний, унося в блаженные сферы науки.
Его знали местные дружественные погонщики и даже сами жагунсу. Они были поражены этим мужчиной хрупкого сложения с торчащей во все стороны бородой и усами, который, то и дело появляясь с карабином на ремне и подометром на сапоге, превосходил их в хитрости, не дрожал перед засадой и безошибочно определял направление по компасу под грохот выстрелов.
Его доблесть отметил, в свою очередь, и главнокомандующий. Лейтенант-полковник Менезес был глазами экспедиции. Выходец из сертанов севера, имевший связи, в том числе достаточно тесные, с фанатиками, одновременно бесстрашный и предусмотрительный жагунсу, человек субтильного телосложения, при этом физически и нравственно отполированный современной культурой, он был лучшим ручательством надежного маршрута. И придуманный им маршрут удивил самих жителей сертанов.
Дорога из Калумби
Из дорог, что вели к Канудусу, две – из Камбайю и из Масакара – были выбраны предыдущими экспедициями. Оставалась дорога из Калумби, покороче и в некоторых местах не такая непроходимая: на ней не было горных ущелий первого и обширных бесплодных равнин второго. Казалось бы, она неизбежно и будет выбрана. Поэтому жители сертанов укрепили ее таким образом, что экспедицию здесь ждала бы полная катастрофа еще вдали от цели.
План, составленный инженерной комиссией, позволил этого избежать: маршрут был проложен к востоку от дороги, неподалеку от контрфорсов Аракати.
Поход на Канудус
Туда и направились по очереди бригады.
Артиллерийская, оставившая Монти-Санту 17-го числа, с первых шагов столкнулась с серьезными трудностями. Пока легкие орудия проехали десять километров и дошли до Риу-Пеке́ну, неповоротливая пушка «Тридцать два» застряла в целой лиге от них. На скользкой и топкой дороге едва плелись двадцать бычьих упряжек, что ее тащили, управляемые неопытными возничими; и те и другие были малопригодны к такой грузоперевозке, совершенно новой и то и дело, каждую минуту, на каждом повороте сталкивавшейся с очередными трудностями – на резких изгибах дороги, при переходе через кое-как перекинутые мостки и на внезапных откосах, где застревала тяжелая махина.
Только к вечеру 19-го числа, потратив три дня на три лиги, отстающая пушка прибыла в Калдейра́н-Гра́нди. Тогда смогла переорганизоваться артиллерийская бригада, которая вместе со 2-й пехотной и 25-м батальоном лейтенант-полковника Дантаса Баррету в авангарде на следующее утро должна была отправиться в Житира́ну, в восьми километрах, совершив такой же утомительный и медленный переход.
В тот же день из Монти-Санту выступил главнокомандующий с основной колонной, составленной из 1-й и 3-й бригад и насчитывавшей 1933 солдата.
Теперь вся экспедиция – около трех тысяч бойцов – двигалась к Аракати, что в 46 километрах от Монти-Санту. Шли одинаково: крупные подразделения продвигались отдельно друг от друга или собирались вместе и тут же расходились, иногда чрезмерно отдаляясь, так что проворство авангарда всегда контрастировало с тяжелой поступью артиллерии.
Пятый корпус полиции штата Баия
Еще в большем отдалении, в хвосте всего войска, шел огромный общий обоз с боеприпасами и прочим снабжением под прямым руководством уполномоченного главного квартирмейстера, полковника Кампе́лу Фра́нсы, и 432 солдата 5-го корпуса полиции штата Баия – единственное подразделение из всех, отвечающее требованиям кампании. Оно было недавно собрано из жителей сертанов, что примыкали к бассейну Сан-Франсиску. Но это не был стрелковый батальон, как не был он и полицейским. Эти отважные и бесстрашные, жизнерадостные и бравые кабоклу, которые впоследствии, в тяжкие дни осады Канудуса, под звон ножей и под грохот выстрелов будут горланить веселые песенки, были батальоном жагунсу. Среди регулярных войск различных видов они несли на себе первозданную печать старинной храбрости, одновременно романтической и жестокой, дикой и героической, рыцарской и беспощадной, храбрости первых метисов, разведчиков в отрядах бандейрантов. В них дышал изначальный темперамент расы, сохраненный в нетронутом виде в тени холмов, за пределами доступа других элементов и теперь внезапно возникающий со всею своею оригинальностью; любопытная смесь противоречащих логике качеств, в которых умилительная наивность, и верность, возвышающаяся до жертвенности, и героизм, доходящий до варварства, перемешиваются и сменяют друг друга, мало различаясь между собой. Мы это еще увидим.
Недостатки построения
Когда 5-й корпус и обоз наконец выступили из Монти-Санту, они оказались в совершенной изоляции в тылу экспедиции, хотя должны были находиться в ее центре. То же самое происходило со всеми батальонами. Несмотря на заранее спланированное построение, вскоре оказалось, что войско никак не сможет быстро сосредоточиться для боя. Весь артиллерийский обоз полностью зависел от работы саперов и иногда далеко отставал от остальной колонны, серьезно препятствуя сообщению авангарда с основными силами. Так что, если бы жагунсу решили дерзко их атаковать на тщательно выверенных участках маршрута, авангард, помчавшись на помощь, протискивался бы через батареи, которые застряли
