мощью, внушительно и величаво, точно королева мира, движется между огромного сияния фантастических костров, зажженных в пустыне как будто по велению духа свободы, желающего указать ей путь долга, чести и славы.
В это время в Жуэте вошел и устроился там на ночлег генерал Оскар со штабом и передовым кавалерийским отрядом. А генерал Барбоза с первой и третьей бригадами направлялся к фазенде Розариу (4,7 км).
Туда он добрался на рассвете, вслед за главнокомандующим, а чуть позже подтянулся и остаток дивизии, поскольку оказалось, что необходимо сгладить берега реки Розариу для прохода артиллерии.
Наводящий страх проводник Пажеу
Враг снова дал о себе знать. Теперь он был быстрее и неуловимее. На войско напал небольшой отряд. Отрядом руководил Пажеу. На первый взгляд, знаменитый разбойник планировал разведку. Но на самом деле, как показали дальнейшие события, он преследовал более хитроумную цель: вернуть безумие атак и сумасшедший темп движения, которые так навредили предыдущей экспедиции. Он ужалил экспедицию быстрой стрельбой с фланга, неуловимо следуя за ней через каатинги. Затем он исчез, чтобы чуть позже зайти спереди. Он стремительно и споро атаковал авангард, который в тот день состоял из 9-го пехотного батальона. Стремглав он промчался перед ним в сопровождении небольшого количества стрелков. Их и различить было нельзя. После короткой перестрелки они исчезли. В плен был взят раненый мальчишка лет двенадцати-четырнадцати; его допрашивали, но он ничего не сказал.
В Розариу
Других происшествий не было, и войско разбило лагерь в Розариу.
Собрались все бойцы за исключением третьей бригады, которая успела уйти на 6 километров дальше, в Ба́йшас.
Командующий экспедицией отправил к генералу Саважету посланника с напоминанием о том, что 27-го, как было условлено, колонны должны встретиться в окрестностях Канудуса.
С лагеря снялись 26-го числа и отправились к фазенде Вига́риу, что в 18 километрах; в Байшасе сделали небольшой привал.
Они находились приблизительно в 80 километрах от Монти-Санту. На опасной территории. Случившаяся накануне короткая перестрелка говорила о возможности столкновений. Быть может, после успешной разведки жагунсу готовят более серьезные нападения. На их присутствие, как всегда, косвенно указывал лик земли, ландшафт, который до Байшаса вздымался плоскими холмами со срезанными вершинами, давая начало высокому горному хребту Розариу, чьи утесы покрыты редкой растительностью.
Солдатам предстояло взбираться на это подобие окружавшей Канудус крепостной стены с юга. Продвигались осторожно. Никаких более труб и горнов. Батальоны после утреннего построения устремились к подножию хребта. Взошли на него. Спускались потом по ущелью, отделяющему гору от фазенды Вигариу.
Вся колонна еще больше разделилась и оказалась сильно растянутой; когда к вечеру авангард подходил к месту ночлега, легкая артиллерия, оставившая неповоротливую 32-фунтовку инженерам, начинала спуск, а пушка тем временем взбиралась неспешно, в ритме саперных работ, что расчищали ей дорогу, и еще не перевалила через хребет. На экспедицию пала ночь, а вместе с нею проливной дождь со шквальным ветром, так что бойцы противника, давнишние знатоки этих краев, с легкостью могли разбить их. Но они этого не сделали. Как мы увидим, они готовили другую позицию. Не трогали они и обоз, затерявшийся в тылу, на дороге из Жуэте. Тягловые животные устали, и весь груз, размещенный на 53 телегах и семи больших повозках на бычьей тяге, остался за спиной смелых сыновей сертанов из 5-го полицейского батальона Баии.
Ночь прошла тем временем спокойно. На следующий день, 27-го числа, в день, назначенный для блистательной встречи двух колонн – которым будут рукоплескать на развалинах покоренного поселения, – начались приготовления к последнему этапу похода. И в необыкновенном оживлении, исполненном всяческим беспокойством, волнением и энергичным энтузиазмом, как всегда накануне битвы, никто и не вспомнил об отставших товарищах.
Бригады устремились в путь, бросив позади напрочь забытый обоз с провиантом, который остался совсем беззащитным, поскольку сопровождавшие его солдаты, то согнувшись под тяжкой ношей, то подталкивая редких мулов, едва способных тащить свой груз, находились в самых неблагоприятных условиях для самой легкой стычки.
Бригады шли: впереди бригада полковника Гоувейи с двумя артиллерийскими орудиями; по центру бригада полковника Олимпиу да Силвейры и кавалерия; затем друг за другом бригады полковников Томпсона Флореса и Медейруса. По двум легким мосткам пересекли ручеек в Анжику. Медленно шагая, колонны растянулись на десять километров по дороге.
Замыкал поход 25-й батальон, который с флангов сопровождали два взвода подкрепления, еле-еле прорубавшие себе ножами путь сквозь ветви.
Переход через Питомбас
Поэтому жагунсу напали на них внезапно, перед Анжику, куда экспедиционные силы вошли в полдень. Эта атака была серьезнее, хотя ее нельзя назвать боем, как это сделали потом. Пажеу собрал все дозорные отряды, что были выставлены от того пункта до Канудуса, и напал на войско с фланга. Войско стояло на открытом склоне и не могло укрыться от огня жителей сертанов, который они вели под углом к горизонту вверх, оставаясь едва заметными внизу, на краю леса; но оно дало мощный отпор, потеряв только двух солдат – одного погибшего и одного раненого. И поход продолжился с сохранением строя и в обычном темпе вплоть до памятного местечка Питомбас, где Морейра Сезар впервые встретил фанатиков.
Место это было угрюмое.
Жестокие воспоминания
Повсюду возникали жестокие воспоминания: на кончиках сухих ветвей развевались выцветшие клочья мундиров; по земле разбросаны старые седла и превратившиеся в тряпье попоны и плащи, лежавшие вперемешку с костями. На обочине слева от дороги повисло водруженное на ствол дерева – словно вешалка, на которую повесили старый мундир, – обезглавленное тело полковника Тамаринду с висящими руками и обнажившимися костями ладоней, на которые еще надеты черные перчатки…
У его ног лежали череп и сапоги.
А пространство от края дороги до глубоких зарослей было усыпано останками прочих товарищей по несчастью: скелеты, одетые в пыльные и изорванные мундиры, лежали навзничь, образуя мрачный строй, или были кое-как подвешены к колышащимся кустам, так что при порывах ветра скелеты двигались подобно призракам. То была задуманная жагунсу демоническая инсценировка. У мертвецов ничего не взяли, за исключением боеприпасов и оружия. Один солдат из 25-го батальона нашел в тряпье, укрывавшем открытую берцовую кость одного из них, пачку банкнот на четыре конту* – противник побрезговал деньгами, как и всеми прочими ценными вещами, которые не имели для него значения.
У изумленных бойцов не было времени обратить на это внимание, потому что враг продолжал жалить войско со всех сторон. Оттесненный в ходе предыдущего столкновения, когда его справа обошла одна из рот 25-го батальона под командованием капитана Трожилиу ди Оливейры, он теперь отступал, неустанно атакуя.
25-й, а затем и 27-й батальон майора Энрики Северину да Силвы оттесняли его всё дальше и дальше, вплоть до Анжику.
Был полдень. Бой казался неизбежным. В нескольких местах по флангам и спереди слышались отдельные выстрелы. Командующий экспедицией принял наиболее подходящие меры для ответа врагу, который по всем признакам должен был вот-вот появиться, и его окружения. Кавалерийский отряд под руководством штабного алфереса Маркеса да Роши был отправлен на разведку в рощу; он всю ее перевернул, но никого не нашел. Поход шел дальше.
Два часа спустя, когда генерал перешел через очередной холм, внезапно началась более серьезная атака. Было сделано несколько выстрелов из пушки Круппа. Один сержант кавалерии с несколькими солдатами бесстрашно помчались в каатингу и прочесали ее всю. Поход возобновился. Впереди шел 25-й батальон с авангардом разведчиков, за которым двигались 27-й и 16-й батальоны; 25-й отвечал на редкую стрельбу и задавал ускоренный темп наступлению.
Надвигалась ночь. Авангард что было мочи взлетел по последним крутым отрогам, что еще оставались на пути в Умбуранасе, не задерживаясь и не колеблясь. Там он вновь отразил серьезную атаку с фланга.
Гора была покорена.
С последним шагом по пути наверх авангард увидел расстилающийся перед ним пологий склон, заключенный между двух возвышенностей, спереди запертый цепью голых холмов.
Это была вершина холма Фавела.
Вершина Фавелы
Здесь этот легендарный холм больше
