я невольно в миллионный раз порадовался, что больше не вместе с этой женщиной и теперь могу наблюдать ее выстрелы с безопасного расстояния.
– У меня есть идеальный переговорщик.
– Вивьен?
– Она нравится всем, даже старушенциям вроде Каннингем.
– Помнится, ты тоже умел быть душкой, – саркастично добавила она, когда мы покидали допросную.
– Мое очарование выдержит не каждый: одна капля убивает лошадь, а хомячка разрывает на куски.
Почти пропавший из поля зрения Мин вдруг материализовался рядом, чтобы закатить глаза от моей шутки.
В коридоре сновали люди, перемещаясь из одного кабинета в другой, а наблюдавшие за допросом Хейза Ким и Вивьен уже ждали нас неподалеку. Ким и Эмили сразу отделились, сцепившись с другим полицейским, собиравшим и данные по прошлым делам. Выражение лица Веснушки мне не понравилось, и я повел ее туда, где было меньше ненужных ушей.
– Что с тобой?
Бернелл будто отсутствовала, не сразу среагировав на меня.
– Я столкнулась в коридоре с этим Чейзом, – сказала она, нахмурившись. Я поборол в себе инстинктивное желание броситься вслед за ним.
– Он что-то тебе сказал?
– Ничего такого, – все еще хмурилась Вивьен, смотря в никуда. – Он просто поздоровался и сказал, что я очень похожа на нее. – Зеленые глаза наконец сфокусировались на моем лице. – Что я очень похожа на Лили.
Глава 9. А вы знаете правила?
Не знаю, когда в последний раз я нормально спал. Порой казалось, что дни летят со скоростью разбушевавшейся карусели, а я просто теряю сознание на пару часов, не более. Расследование откровенно буксовало – лаборатория Новак работала на износ, но проверка ДНК и прочих частиц всегда занимала слишком много времени, а у нас его не было. Вивьен занялась опросом работников London weekly post на предмет общения с Мином и алиби мистера Хейза, а я решил обратиться к своему информатору.
Информатор не спешил, предпочитая появляться не в оговоренное, а в удобное ему время – я задрал воротник пальто повыше, прячась от начинающегося снегопада под козырьком старенького дайнера. Среди прохожих мелькнул и тут же исчез знакомый темно-зеленый капюшон, спустя минуту вырастая передо мной как из-под земли.
– Здаров, бро, чо, как сам?
К манере общения информатора я уже привык и просто протянул руку, приняв рукопожатие.
– Пойдем внутрь, Стэн, скоро снег повалит. – Я открыл перед подростком дверь, из-за которой сразу пахнуло сладкими пончиками и кофе. Я знал, что ему нравится здесь еда, и намеренно пригласил именно в это место. Худощавость и без того долговязого Стэнли начинала смахивать на нездоровую.
Шнырь – да, именно так Стэнли предпочитал, чтобы его называли, – пролез на потертое сиденье и водрузил руки на чистый стол, глядя на меня горящими глазами. Потомок лондонских цыган, выходцев из Южной Африки и бог знает кого еще обладал весьма… выпуклой внешностью. Иного определения для его широкого носа и черных чуть навыкате глаз у меня не находилось. Стэн всегда смотрел одновременно с любопытством и надеждой. Мы работали вместе около трех лет – Мин считал такие связи ненадежными, Вивьен открыто осуждала труд несовершеннолетних, но лично для меня он был превосходным источником информации с улиц, а я для него – неплохим источником дополнительного дохода и теплых обедов. В свои шестнадцать подросток умудрялся тянуть тяжелобольную мать и двух младших сестер.
– Как школа? – Я подал Стэну банку с кетчупом, пока тот ухватился за принесенный бургер.
– Я снова лучший в классе по математике и физике, – прошамкал довольный парень с кусочком капусты на губах. – А как твои дела с кралей из Хэмпстед? [14]
– Наши дела хорошо, и я просил тебя называть ее Вивьен или мисс Бернелл, – строго выдал я, налив нам по кружке кофе. – А ты молодец, Стэн, я не сомневался в твоих способностях, но, признаться, немного боялся, что ты забросишь учебу.
Стэнли молча дожевал бургер, потупив взгляд. Его крупные губы надулись, сделавшись еще больше и придавая ему сходство с обиженным ребенком. Хотя многим взрослым стоило бы кое-чему поучиться у этого парня.
– Матушке на днях стало совсем плохо. – Он вытер рот салфеткой и, не выкинув, принялся мять ее в руках. – Мисси канючит, что хочет велосипед, у них у всех в школе есть свой, а она на моем гоняет, только он старый уже. Но я хочу поступить в колледж, мистер Бейнз говорит, у меня есть все шансы на стипендию.
– Помнишь наш разговор и мои условия?
– Да, сэр. – Когда мы говорили о серьезных вещах, Стэнли неосознанно переходил на официальный тон. – Ты возьмешь меня в свое бюро расследований, только когда я окончу колледж и получу образование.
– Все верно, а для этого сначала нужно окончить школу, – кивнул я, наблюдая за проблеском улыбки на лице парня. – Ты сможешь стать достойным детективом и обеспечить свою семью. Я поговорю со своей подругой, она работает в больнице, возможно, выбьем твоей маме место в стационаре.
– У нас нет страховки, – пробубнил Стэн.
Он не видел, как я, каждый раз глядя на него, украдкой жевал губу: мне жаль, толковый парень с призрачными шансами на хорошую жизнь, так несправедливо обделившую его своей милостью. И все же я верил, что ему хватит удачи и мозгов не просадить то немногое, что есть в его руках.
– Разберемся, бро, – в тон ему усмехнулся я и потрепал жесткие кудри.
Когда официантка принесла десерт, Стэн уже заметно повеселел и говорил куда охотнее:
– Насчет того трупака в мусорном баке. У нас ходят слухи, что завелся маньячина, типа людям глаза вырезает и все такое. Саймон говорит, что видел, как ночью в том баке рылся какой-то мужик, но он его лица в темноте не разглядел. Якобы тот мужик загрузил туда здоровый мешок и уехал.
– Уехал?
– Ага. – Стэн с аппетитом потягивал молочный коктейль, издавая трубочкой громкие звуки. – Сай номеров не рассмотрел, но говорит, мужик был белый и тачка типа тоже светлая, серебряный седан, не из новых.
– Когда именно это было? – Беседа становилась все более и более продуктивной.
Шнырь с гордостью достал записную книжку из заднего кармана джинсов.
– Видишь, я все фиксирую, как ты меня учил. – Белозубая улыбка осветила лицо парня, когда он долистал до нужной записи. – Примерно в одиннадцать сорок в ночь перед тем, как ты обнаружил тело. Кстати, уже выяснили имя жертвы? В газетах пока ничего не пишут.
– Не разглашается в интересах следствия. – Я качнул головой, подворовывая картошку с заметно
