плечами.
— Дело не в том, верю я или не верю, а в том, во что верил он. Я как мог попытался его успокоить, снять напряжение… Выправить его разум, так сказать. Насколько это у меня получилось, я не знаю.
— Ладненько! — Высик встал. — На посошок — и я побегу, дел много. А куклу я у вас заберу, нечего ей у вас делать… Да, кстати. Какие часы были у Хорватова? Самые обыкновенные или с какой-нибудь особенной приметой.
— С особенной приметой, — ответил Игорь Алексеевич. — Гравировка на них имеется с задней стороны серебряного корпуса по-английски: «Дорогому русскому другу Майклу Хорватофф в память о героических испанских днях от…» Вот забыл, от кого! Какой-то английский писатель и журналист, нам абсолютно неизвестный. А он же мне показывал… Вспомнил! Кажется, этого писателя зовут Джордж Оруэлл.
— Это плохо, — сказал Высик. — Раз часы с личной надписью, значит, если они найдутся при взятии банды, станет известно, кто был убитый. Начнут выяснять про его дружеские связи — и ниточка сразу потянется к вам… Ладно, что-нибудь придумаем.
ГЛАВА ПЯТАЯ
Возвращаясь от Игоря Алексеевича, Высик то усмехался, то недовольно покачивал головой. Встреться ему кто-нибудь в этот поздний час, и его вид с детской куклой под мышкой мог бы произвести странное впечатление.
Но никто Высику не встретился, и он, вернувшись в здание милиции и поднявшись в свой кабинет, усадил куклу в угол, под черный диск радио, и, заваривая себе очередную чашку чифиря, чтобы перешибить хмель и отогнать сон, поскольку работы предстояло еще немало, время от времени на эту куклу поглядывал.
Потягивая крепчайший чай, Высик опять стал изучать все, что связано с бандой Сеньки Кривого. Разложил он перед собой и подробную карту района.
— Раз они у Попкова самогонку брали, значит, до Попкова им, видимо, ближе, чем до других самогонщиков, — сообщил он кукле. — А ты как думаешь?
Лампочка под потолком слегка качнулась, тень пробежала по лицу куклы, и показалось, что кукла улыбнулась Высику, при этом ее глаза сперва затмились, а потом полыхнули ярко-ярко.
— Ишь ты! — хмыкнул Высик. — То-то и оно! Давай-ка дальше посмотрим. Он красным карандашом обвел на карте довольно безлюдный и лесистый участок за Столярным поселком. — Вот здесь, а? Но это же километров тридцать квадратных! Допустим…
Высик опять стал прикидывать по карте местность, одновременно представляя себе ее в реальности. Вот перекресток дорог, вот…
— Нет, не может у них здесь быть основного логова, — сообщил он кукле. — Никак не может. Опорная база — это да. Но тогда, получается, нужно ловить момент, когда…
Высик и сам не заметил, как задремал, опустив голову на карту. Крепчайший чай произвел на него донельзя странное действие: после выпитого с врачом, после довольно внушительной порции соленой рыбы, после нервного напряжения прошедших суток чифирь встряхнул его так, что в голове прояснилось, и он смог наконец уснуть. Короче, подействовал как великолепное снотворное.
И сон ему привиделся почти сразу — тихий сон, медленный, но за этой тишиной и медлительностью существовала будто скрытая угроза. Опять стоял он над высоким берегом Волги, и теплоход плыл по необъятной, солнцем озаренной, водной глади, и на пароходе снова он различал не людей, а их тени, застывшие на белом, а на ограждении верхней палубы сидела кукла. Ветер чуть покачивал ее, и казалось, что она болтает ножками. Высик повернулся и пошел прочь от реки, сквозь орешник, по тропинке, укрытой зелеными тенями. На секунду он остановился, прислушавшись к какому-то звуку, тонкому и мгновенному, потом опять пошел и вскоре оказался у развилки. Поколебавшись немного, он повернул в сторону реки, к пристани.
Сперва Высик спускался медленно и аккуратно, потом услышал зычный гудок теплохода — и побежал. Бежал отчаянно, на пределе сил, и на пристань выскочил весь запыхавшийся, но теплоход уже отошел. И опять он не обнаружил ни одного человека. А на бетонной пристани сидела кукла, прислонясь к перилам, у самой воды. Высик огляделся — и увидел, что на бетонных стенах строеньица на пристани, в котором размещались билетная касса, зал ожидания и рюмочная-закусочная, отпечатаны тени людей, застигнутых в движении, будто они торопились на теплоход — кто-то налегке, кто-то с мешками и баулами. Была и тень девочки в панамке, которую тащила за руку явно рассерженная тень мамаши… Высик чуть оступился — и наклонился поглядеть, что же такое скользнуло у него под ногой, едва его не сбив. Это были шарики шлака — такие остаются от сгоревшего угля, легкие и твердые шарики. Однако он понимал, что это не уголь, а сам бетон каким-то образом обгорел, прокалился.
Высик опять повернулся к реке — кукла исчезла. Он подбежал к перилам, перегнулся, стал всматриваться, решив, что кукла упала в воду. Но и в воде ее не было. Высик продолжал всматриваться в изумлении, не понимая, куда она могла деться — и внезапно уловил за своей спиной какое-то движение. Он мгновенно повернулся, но все равно опоздал. Что-то мелькнуло, да. Ему почудилось, будто это «что-то» было куклой, пробежавшей и спрятавшейся за стеной. И в ручке у куклы был нож. Но уверенности в том, что же именно он видел, не было.
Медленно, очень медленно, Высик нащупал в кобуре пистолет.
И проснулся.
Когда он обалдело поднял голову от карты и бумаг, кукла блеснула на него своими черными глазками.
— Ну ты даешь! — сказал он кукле.
За окном была непроглядная темень. Высик поглядел на часы. Четыре утра. Встав и потянувшись, он стал стелить себе на диванчике. У Высика была комната в коммуналке, в одном из бараков близ мехзавода, но он редко там ночевал. На месте, в кабинете, ему было как-то сподручнее. И все его нехитрое хозяйство в основном находилось здесь.
Взбивая подушку (которую взбивать было, в общем-то, незачем, до того она была жесткая, однако Высик считал для себя обязательным соблюдать определенный ритуал), он вдруг замер и повернулся к кукле.
— Часы! — сказал он. — Серебряные часы! Вот в чем загвоздка… А если к этому добавить пиджак… Не может быть, чтобы ты к этому не имела отношения. Знаешь что, иди-ка сюда!
Положив подушку, Высик взял куклу и начал ее прощупывать, смотреть, как гнутся у нее ручки и ножки, помял ей плечики и живот, проверяя, где и как проходит каркас.
Убедившись на ощупь, что в кукле ничего не спрятано, он поднял ей рукава и задрал подол платья, чтобы удостовериться окончательно.
Шарнирные сочленения каркаса куклы в локтях и коленях были соединены
