комары, малярия. Ну, когда фабрику строили, подсушили все, конечно, немножко.
В магазин они все-таки успели. Хоть и перед самым закрытием.
Магазин располагался в дореволюционном складском помещении. Потолки были высоченные, так что Костя вошел без труда. У дверей только немного пригнулся, чтоб притолоку не задеть.
Халатов на вешалке висело сколько угодно – белых, синих, розовых, голубых. И черные тоже были. Аня в два счета выбрала себе три вполне симпатичных. Белый – для занятий и розовый – просто потому, что он ей шел. Черного халата Аня решила не покупать. Вместо черного она взяла темно-синий.
С Костей вышло сложнее. Не то чтобы халата на него не нашлось. Просто он сам себе в халате не нравился. Рукава на плечах и в локтях чуть не лопаются. Низ на седловине складками собирается и свисает во все стороны по-дурацки. Натуральный конь в пальто. В глубине души Аня была с ним согласна. Но вслух высказалась нейтрально. Мол, нечего придираться, форма есть форма. Накинул сверху – и ладно. Костя возразил, что тогда вообще непонятно, зачем они сюда тащились. На плечи и скатерть можно набросить, и простыню. Замотаться, как в тогу, – вполне, кстати, прикольно выйдет. Он раз пробовал, ему идет.
Продавщица начала злиться. Пора было закрывать магазин. Наконец у нее окончательно сдали нер-вы. С тяжким вздохом продавщица рванула в подсобку и вынесла оттуда хирургические костюмы, заказанные, по ее словам, специально для районной больницы.
– Нате! – бросила она на прилавок несколько салатовых, голубых и темно-синих комплектов. – Только уж как ты в штаны влезешь, не знаю. И потом тебе же их, небось, две пары зараз понадобится.
– А не надо штанов! – весело отозвался Костя, самодовольно разглядывая в зеркале свой торс, облаченный в нежно-голубую хирургическую блузу, которая потрясающе шла к его серо-синим глазам. – Я как-то уже без штанов привык.
– То есть как это не надо?! А я что со штанами этими делать буду?! Когда они в комплект входят?
– Вы не волнуйтесь! – Ане стало жаль продавщицу. – Конечно же, мы купим штаны. И сами потом решим, что с ними делать.
Они вышли на улицу, когда солнце уже готовилось сесть.
– Ну а теперь куда? – спросил Костя. – Хочешь, в кафе пойдем, мороженое поедим? Есть тут одно, со столиками на улице.
– А нам разве не надо скорей домой? Ну чтоб до темноты успеть?
– Так все равно уже не успеем. Решайся.
Аня задумалась. Огляделась. Они стояли на маленькой центральной площади. В центре одиноко торчал столб автобусной остановки – автобусов нынче больше не ожидалось. Дома вокруг были старые, каменные. С балконами, балюстрадами, лепными фигурами на фасадах. А один, побольше, даже с колоннадой и портиком. Над крышею этого дома развевался российский флаг.
– Костя, а что в этом доме?
– Да что попало – мэрия, библиотека, дом быта. С той стороны вход в тренажерный зал.
– Библиотека? Так, может, у них и интернет тоже есть?
– Наверняка! Я там был один раз. Внутрь, правда, не зашел, потому что сама понимаешь, но с порога видел в читальном зале компьютеры.
– Костя! – Аня умоляюще сложила руки. – А можно я… Можно мне… Понимаешь, мне очень-очень надо! Я только маме одно малюсенькое сообщение напишу! А то ведь она волнуется. Ты подожди меня здесь, хорошо?
– Хорошо, – обреченно вздохнул Костя. – Только ты недолго, ладно?
– Ох, конечно! Я только на одну минуточку! А потом, если хочешь, пойдем есть мороженое.
* * *
В библиотеке было прохладно и пахло книгами. Аня подошла к столу, за которым никто не сидел, и нетерпеливо забарабанила по краю столешницы костяшками пальцев. Звук вышел неожиданно гулкий – как из бочки.
– Иду-иду! – раздался из глубины помещения старческий голос. Появившийся древний старичок был одет в лоснящийся на коленях и локтях костюм и белоснежную рубашку. Седая борода торчала у него клочьями во все стороны. Дужка на толстых очках погнулась, и сидели они на носу у старичка кривовато. Но голос его звучал твердо, и разговаривал старичок очень вежливо и интеллигентно.
– Здравствуйте! – на «вы» обратился он к Ане. – Вы хотели что-то взять почитать?
– Я… да… нет… не знаю даже. – Неожиданно Аня почувствовала, что ей в самом деле до смерти хочется взять здесь что-нибудь почитать. Но она мужественно взяла себя в руки. – Понимаете, – сказала она. – Я ищу интернет. У вас ведь здесь есть вайфай?
– Разумеется.
Экран был допотопный и занимал полстола. Грузилось это чудо техники полчаса. Но в конце концов Аня все же попала на знакомую страницу. Быстренько отписавшись маме, что все в порядке, но телефон сломан, и проглядев глазами новости, нисколько не повеселевшие за истекшие дни, Аня пустилась на поиски школьного друга Славки. К счастью, на этот раз он был в сети.
– Привет! – написала Аня. – Что слышно?
– Ничего особенного. Из Лондона вот вернулись, к учебе готовлюсь. Представляешь, в этом навороченном лицее назадавали кучу всего к первому сентября, задач всяких порешать. Второй день сижу не разгибаясь. А у тебя как дела?
– Да тоже ничего. Навоз вчера на конюшне разгребали, упарилась вся.
– Да ты чё? Правда, что ли? Навоз, конюшня – какая романтика! А тут – «упростите подкорневое выражение…». Тьфу!
В окошке появилось изображение плюющегося верблюда.
– Слушай, Славка, у меня всего несколько минут. Не знаю, когда снова смогу выйти на связь, потому что – представь себе! – в месте, где я живу, нет интернета.
– Боже, где это? В тайге? В тундре?
– В Энской области. Короче. Прошу тебя, отнесись серьезно и не думай, что я сошла с ума. Прошерсти весь интернет, как ты это умеешь. Собери все какие найдешь ссылки с упоминанием Змея Горыныча и Жар-птицы, так или иначе связанные с Энской областью, и перешли мне в личку.
– Тихонова, ты там что, с ума сошла?
Аня хихикнула, написала: «Смотри выше», и вышла из сети.
– Спасибо, – вежливо сказала она старичку. – Всего вам хорошего. До свиданья.
– Не за что, – грустно сказал старичок. – Так и не возьмете ничего почитать?
Аня задумалась.
– Знаете, – сказала она. – Я ищу одну книгу. Называется «Сказки и легенды Энской области». Вы, случайно, о ней не слышали? А куда вообще делись книги из Горечанской библиотеки?
– Случайно слышал. Книги из Горечанской библиотеки здесь. Но «Сказок и легенд» вы среди них не найдете. Автор был репрессирован в конце тридцатых годов, и тогда же книгу изъяли из библиотек. Весь тираж уничтожен.
– Что вы говорите! Как жалко! Получается, совсем ничего не осталось – ни книги, ни автора, – огорчилась Аня. Она, правда, не особо и надеялась. Изъяли, утопили – какая, в сущности, разница!
Вздохнув, Аня двинулась к выходу. На
