роли Маши в «Трех сестрах», классическом спектакле МХАТа, на котором выросли все великие режиссеры нашего времени. Товстоногов и Эфрос, Любимов и Ефремов – все безоговорочно принимали те, старые «Три сестры» Немировича-Данченко. В Тарасовой – Маше была заразительная безоглядность чувств и ум дерзкий, насмешливый. Казалось, что это вершина ее великого искусства.
Но уже сыграв Машу, Анну Каренину, Татьяну Луговую, Тарасова поразила театральный мир в роли Юлии Тугиной в «Последней жертве», поставленной в 1944 году. Никто никогда, ни до, ни после, так Тугину не играл. В ее Тугиной была душевная чистота, то тарасовское свойство, которое пленило Станиславского, когда он репетировал с ней Негину в «Талантах и поклонниках». Эта работа оставила след в душе актрисы. Но в «Последней жертве» она сыграла не только чистоту и внутреннее достоинство, а нечто большее, что не укладывается в привычные рамки: в ней все время шла своя жизнь, глубокая и затаенная. Она была неподдельна во всех жизненных обстоятельствах роли.
МХАТ был ее вечной любовью и смыслом существования. В ранней юности она много общалась со «стариками», благоговела перед ними. В начале 30-х годов ее мужем стал Москвин, этот брак длился около десяти лет. Она писала ему в этот период:
Да почему это так, вдруг Ванечка Москвин, тот Иван Москвин, которого я, будучи еще в гимназии, в Киеве смотрела с трепетом в «Вишневом саде», первый спектакль, который я видела в МХТ. Я помню, я была как зачарованная от всего, мама сидела со мной, у нас была ложа, и, как только занавес поднялся, она вынула платок носовой и так до конца…
15 августа 1934 года
Теперь Тарасова играла с Качаловым, Книппер-Чеховой, Леонидовым. Вернувшись из эмиграции (ее не было в России шесть с половиной лет), постепенно выходила на авансцену времени и стала олицетворением женской красоты и всепоглощающих чувств. В ноябре 1926 года без репетиций она сыграла из-за болезни актрисы Соколовой роль Елены Тальберг в «Днях Турбиных». Секретарь Немировича-Данченко Ольга Сергеевна Бокшанская писала ему:
Чуждость Тарасовой всему ходу пьесы не была заметна, мы же все, смотревшие ее, страдали и за нее, и за партнеров, которым было ужасно тяжко. Но все-таки она справилась без заметных оплошностей, получила сегодня днем репетицию и сегодня снова играет.
В 1927-м Тарасова – уже принятая исполнительница роли Елены Тальберг. Играла она в очередь с Верой Соколовой.
Анатолий Смелянский в лучшей книге, написанной им, «Михаил Булгаков в Художественном театре», отдает предпочтение Вере Соколовой (сам он, естественно, ни одну из них не видел), основываясь, как обычно, на закулисных толках.
Очевидно, что Тарасова играла в драматическом ключе. Ее огромный темперамент ощущаешь и сегодня, слушая старую запись Елены – Тарасовой и Шервинского – Прудкина. Каждое появление актрисы на сцене вызывало восторг публики и завистливое шептание за кулисами.
В юбилейном спектакле-концерте по случаю 30-летия Художественного театра Тарасова играла Грушеньку в сцене из «Братьев Карамазовых» с Качаловым и Леонидовым. Трудный период после приезда из-за границы, казалось, проходил. Жила она по-прежнему с сыном и мужем А. Кузьминым в маленькой квартирке в доме во дворе театра, по соседству с Качаловыми. Играла Аню в «Вишневом саде», Елизавету Петровну в одноименной пьесе Д. Смолина, репетировала Дездемону в «Отелло» и начинала работать с В.Г. Сахновским над ролью Ларисы в «Бесприданнице». Жизнь слагалась из забот о сыне, хлопот по хозяйству, репетиций и спектаклей.
«Бесприданницу» отложили, и Алла Константиновна по-прежнему была обречена на вводы в текущий репертуар. В декабре 1929-го она заменила Андровскую в спектакле «Безумный день, или Женитьба Фигаро», но это было явно не ее дело, и она вскоре перестала играть Сюзанну.
В марте 1930-го Тарасова сыграла Дездемону в «Отелло». Играла она трогательно и производила сильное впечатление. Но неудача великого Леонидова в роли Отелло предопределила недолгую жизнь спектакля.
Она долгие годы оставалась самой любимой актрисой Станиславского. Ее Негина в «Талантах и поклонниках» – прозрачная, чистая, с огромными глазами – соответствовала его сложному режиссерскому рисунку. Она как бы создавала образ собирательной героини великого режиссера. Полнота каждого сценического мгновения, ни с чем не сравнимое обаяние и красота безотказно действовали на зрителя.
В июне 1933 года Тарасова начинает сниматься в «Грозе» у режиссера В. Петрова.
Ее любило не одно поколение, киноленты с участием Тарасовой – «Гроза», «Петр Первый», «Без вины виноватые» – смотрели десятки раз. С ее именем связан не только триумф МХАТа 30-х годов, но и слава первой актрисы страны. Только спустя годы стало известно, как ей был ненавистен сталинский режим, которым она была обласкана.
Алла Константиновна умерла 5 апреля 1973 года, похоронили ее не на Новодевичьем кладбище, как бы положенном ей по рангу, а на Введенском, рядом с матерью, которую она боготворила и которая прожила с ней вместе всю жизнь.
Последней ролью Тарасовой была мать Валентины в пьесе Рощина «Валентин и Валентина» в режиссуре Олега Ефремова. Она приветствовала приход Олега Ефремова во МХАТ, понимая, что в театре неблагополучно, но к его репертуарной линии относилась очень настороженно. Ефремов просил ее сыграть в пьесе Рощина, и отказать ему она не могла, она верила в него и любила. В работу Тарасова включилась, когда репетиции уже шли полным ходом. Это был 1971 год. Играла она превосходно, по-тарасовски эмоционально, хотя несколько прямолинейно. Успех у нее был, как всегда, очень большой.
Тарасова репетировала Турусину в «На всякого мудреца довольно простоты». Однажды у нее на репетиции разболелась голова, работу прервали, Алла Константиновна спустилась в зал, постояла в проходе, оглянулась на сцену и ушла…
Прощались с ней в театре, в котором она прослужила всю жизнь. Играли марш из «Гамлета» Гордона Крэга (Тарасова в молодости, в составе «Качаловской группы», играла Офелию).
Имя Тарасовой остается в истории русского театра. Она как мало кто умела воплощать на сцене женскую силу и красоту чувств, чего так не хватает людям в сегодняшней жизни.
Степанова
Ангелина Иосифовна ушла из МХАТа 28 августа 1992 года. Она заболела, потом оправилась, но из театра твердо решила уйти. Новых ролей не было, старые спектакли, в которых была занята, одряхлели. «Тартюф», поставленный Анатолием Эфросом, когда-то веселый и роскошно костюмированный (она играла госпожу Пернель), развалился. Хотя она по-прежнему доставляла наслаждение зрителям чистотой слова. В «Серебряной свадьбе» Мишарина у нее была крохотная роль, а на первых спектаклях «Московского хора» Петрушевской замечательно сыграла героиню по имени Лика, жестко, с новым острым ощущением психологической правды. После болезни играть
