было невозможно понять, что она давно тяжело больна и несчастлива… Ее приветствовали сценой из чеховских «Трех сестер».
Умерла Ольга Леонардовна Книппер-Чехова в 1959 году, на 91-м году жизни. Ее похоронили на Новодевичьем кладбище, рядом с мужем. Вокруг – могилы тех, с кем рядом она была всю жизнь и кто ушел раньше ее, – первые актеры Художественного театра, Станиславский, Немирович-Данченко, Качалов, Лилина, Леонидов… Они снова собрались вместе – теперь уже навсегда.
Тарасова
В уже цитированном в 1-й части книги (стр. 31-33) письме Борис Пастернак писал жене в феврале 1957 года:
Вчера я с десяти до трех просидел во МХАТе. Тарасова играет с большим благородством и изяществом. Она совершенно овладела образом Марии и им прониклась, так что представление мое о Стюарт уже от нее неотделимо. Она уже реальное лицо, уже история. Обе очень большие, великие артистки… (Степанова играла королеву Елизавету. – В.В.). Мы слишком легко ко всему привыкаем, слишком скоро все забываем…
Прошу простить меня за повтор, но он показывает, что совсем не театральный человек Борис Пастернак был в те дни весь во власти обаяния и таланта Аллы Константиновны.
Долгие годы Степанова, игравшая с ней, вспоминала сцену шествия на казнь. В тяжелом платье, в прозрачной траурной вуали Мария – Тарасова торжественно прощалась со свитой и медленно направлялась к эшафоту. Шла королева… «Забыть это я не могу», – говорила А.И. Степанова.
Борис Пастернак посвятил Тарасовой строки:
То же бешенство риска,
Та же радость и боль
Слили роль и артистку,
И артистку и роль.
Словно буйство премьерши
Через столько веков
Помогает умершей
Убежать из оков.
Сколько надо отваги,
Чтоб играть на века
Как играют овраги,
Как играет река…
Пастернаковская «Вакханалия» навеяна великим даром актрисы.
Более полувека Тарасова была первой актрисой Художественного театра. Ей было восемнадцать лет, когда она сыграла Финочку в пьесе Зинаиды Гиппиус «Зеленое кольцо» и наутро проснулась знаменитой.
«Это было одно из тех ярких художественных впечатлений, которые остаются на всю жизнь и ради которых стоит жить на свете», – писал ей спустя двадцать лет знаменитый русский пианист А.Б. Гольденвейзер после посещения «Анны Карениной», всколыхнувшего в нем воспоминания о Финочке.
Когда Тарасова с театром играла за границей в 1922-1924 годах, то после окончания гастролей Художественного театра в США задержалась в Нью-Йорке, играя Монахиню в спектакле Макса Рейнхардта «Миракль». Станиславский писал, что без Тарасовой не видит ни одного спектакля в будущем.
Она вернулась в Россию осенью 1924 года. Это был счастливый год. В Нью-Йорке Тарасова впервые сыграла Соню в «Дяде Ване». Сергей Львович Бертенсон, член правления МХАТа, уехавший в конце 20-х годов в эмиграцию, писал Немировичу-Данченко:
Тарасова в роли Сони доказала, что у стариков есть достойные заместители. Я давно не испытывал такого большого волнения, как когда смотрел сцену между Тарасовой и Станиславским во втором акте. А как замечательно провела она момент обращения к отцу перед выстрелом в третьем.
30 января 1924 г.
Станиславский считал, что в труппе есть только одно радостное явление в те годы – «здоровая, сильная, умная, темпераментная, готовая смотреть в сущность искусства, та, которая во многих пьесах заменит и Книппер, и Германову, чрезвычайно, до последней степени нам необходимая. Это Тарасова».
Она стала любимицей труппы, умела ладить даже с такими трудными по характеру людьми, как Леонидов и Коренева.
Вернувшись в Москву, Алла Константиновна сразу включается в работу. Получила роль Устиньи в очень плохой пьесе Тренева «Пугачевщина» и 20 ноября 1924 года впервые сыграла на сцене МХАТа Настю в «На дне». Предстояло прожить немало лет, чтобы стать воистину «первой актрисой» прославленного театра.
В 1937 году Тарасова сыграла «Анну Каренину». Спектакль был событием государственного значения. Критика дружно восхищалась Тарасовой. «Враги», «Воскресение» и «Анну Каренину» Немирович-Данченко называл «возрождением театра».
Пройдет более 40 лет, и «Анну Каренину» назовут спектаклем-фаворитом 1937 года. Кто мог предвидеть, что спустя 50 лет его же будут судить за то, что премьеру впервые в истории Советского государства отметили сообщением ТАСС, за то, что спектакль любил Сталин, использовавший успех театра в своих политических целях? Основываясь на эмигрантской критике 1937 года, во время гастролей театра в Париже, А. Смелянский в 90-е годы напечатал статью, резко критикующую спектакль, который он, естественно, видеть не мог.
То, что нам сегодня доступно, – фильм-спектакль «Анна Каренина». Он был снят спустя 16 лет после премьеры и, по мнению тех, кому довелось на ней присутствовать, не имеет никакого отношения к знаменитому созданию Художественного театра. Театр сам просил никогда не показывать эту неудачную работу. Однако в 90-х, когда началось разрушение старых ценностей, решили развеять легенду актрисы, имя которой вызывало волнение, трепет и любовь зрителей в течение многих десятилетий, и на телевизионном экране появился старый фильм-спектакль. Роль Анны Карениной, сделанная с Вл. И. Немировичем-Данченко, была полностью дискредитирована.
А между тем Анна была одной из выдающихся работ актрисы. Тарасова играла ее с нерассуждающей страстностью и была на сцене живым человеком. Это был триумф актрисы. Ее героиня поражала красотой и благородством, внутренней силой и женской пленительностью. Успех актриса имела огромный. Попасть на спектакль было невозможно, зрители простаивали ночами в очередях у театральной кассы.
Жена Станиславского, замечательная актриса старого Художественного театра М.П. Лилина, писала в частном письме:
Вчера прошла премьера «Анны Карениной» с большим успехом. В газете есть уже сегодня хвалебная статья, и портреты, и все, что нужно. На первом месте, кажется, Хмелев. У меня – Тарасова, ибо роль Тарасовой куда извилистее и труднее. Алла провела главное русло очень верно, а извилины будут появляться с каждым новым шагом в жизни.
22 апреля 1937 г.
«Анна Каренина» и «Враги» не только поддержали славу МХАТа, но и определили новую эпоху. Внутри театра это называли возрождением Художественного театра, хотя путь его был прежним: строгий реализм в сочетании с лучшими традициями прошлого и с новой культурой. Стиль актерской игры – освобожденный от штампов и отживших наслоений. В этом «новом» Художественном театре Тарасовой было уготовано первое место. Ее Татьяна Луговая в горьковских «Врагах» была шедевром. Даже неугомонные критики творчества Тарасовой вынуждены были умолкнуть. В ее независимой манере держать себя была особенная красота прекрасной ироничной женщины, сознающей и свою женскую власть, и свою человеческую беспомощность.
Эта тарасовская красота была покоряюща в
