настоящем состоянии духа добровольцев невозможно…
Чтобы заставить стойко драться усталых физически и морально людей, необходимо их припереть, что называется, к стене. Сейчас, в данной обстановке, такого положения не было (это все понимали), а потому надо было уклониться от встречи с противником. Так и сделали: частям 2-й армии было отдано приказание двигаться завтра от Есаулова на север через село Частоостровское и далее по реке Енисей (по льду) до устья реки Кан.
Когда начальники разошлись по своим квартирам, мы еще с полчаса поболтали на разные темы. «А ведь по существу говоря, Сергей Арефьевич, мы сами не уверены, выведем ли этим путем своих людей… А вдруг у Кана упремся в непроходимые джунгли…» — заметил С. Н. Войцеховский.
«А на что крестьяне — они-то, вероятно, как-нибудь да передвигаются. К тому же теперь зима…» — ответил я.
«Чувствую, что за это решение меня будут потом клясть, но иного выхода не видно…» — задумчиво произнес Сергей Николаевич. Пожелав покойной ночи, мы разошлись. Не успел я доткнуться до подушки, как в голову вскочила неожиданная мысль, а вдруг противник, отлично осведомленный о нашем сегодняшнем марше на Есаулово, захочет проверить нашу бдительность. Получится очень некрасиво, если пара санок с пулеметами устроит нам концерт. Встал и пошел отыскивать генерала Макри, но того и след простыл — ушел на ночлег дальше, а куда, никто не знает. При своих скитаниях по селу набрел случайно на денщика Войцеховского, он грелся у костра и повествовал о своих переживаниях: на подводе он вез все имущество генерала, и волка в том числе. Во время обстрела, когда появились раненые, потребовалось освободить сани под них, и денщик выбросил весь багаж, а волк во время этой кутерьмы с перегрузкой сбежал в лес. Денщик боялся показаться на глаза генералу, но я его успокоил и обещал за него заступиться, в ответ на что просил его найти мне ближайшую нашу часть и попросить ко мне начальника… Последнему я отдал приказ немедленно выставить пост на дорогу, идущую из Красноярска. После этого я уже мог заснуть спокойно…
7. I н[ового] ст[иля] (25.XII ст[арого] ст[иля])
Выступили в порядке, но несколько поздно, часу в восьмом утра. На площади, против церкви, несколько приостановились, чтобы обождать вытягивание всей колонны.
Из церкви вышел крестный ход — был праздник Рождества Христова: все крестьяне одеты по-праздничному, ризы, свечи, кадильный дым, так все это не вязалось с нашим душевным настроением. «Шапки долой», — и все перекрестились, провожаемые грустно-пытливыми взглядами молящихся… Ни одного слова напутствия ни со стороны прихожан, ни от священника, стоящего с крестом в руке и не догадавшегося просто по-христиански осенить нас и окропить наш путь крестный святой водой!.. Растерялся, а быть может, и побоялся, как взглянут власти!? Одни простые бабы крестились, на нас глядя, шептали слова молитвы, а некоторые с глубоким изумлением восклицали: «Бедненькие… и бабы с ними… да и детки есть. И куда это их гонют… Господи, Господи…»
Заскрипели полозья, и по крутому спуску мы сбежали на лед. Через полчаса вдруг справа раздался крик-приказание: «Стой, стой!.. Остановитесь!..» Показался верховой, а за ним отличные парные санки, как у генерала Сахарова. Сахаров был с нами… Кто это мог быть?!
Колонна остановилась, и с берега на лед спустился пешком высокий, прекрасно по-зимнему одетый военный, в котором я сейчас же узнал генерала Лебедева, бывшего начальника штаба Верховного. Поздоровались, и я его провел к саням Войцеховского. «Почему вы идете в обход, а не прямо на восток?» — спросил Лебедев. Войцеховский ответил. Лебедев начал убеждать свернуть из Частоостровского, но Войцеховский сказал, что своего решения не меняет, тем более что приказ уже отдан. «Ну, позвольте вам пожелать доброго пути, а я двинусь напрямик…» — сказал Лебедев. К нему присоединился и Сахаров, а мы продолжали свой путь…
К полудню мы въехали в большое сибирское село Частоостровское и остановились передохнуть в местной школе. Учительница-большевичка немедленно испарилась, предоставив нам благоразумно распоряжаться у нее как дома. Закипел самовар, а мы с Войцеховским пошли разыскивать Каппеля…
Разложили карту и еще раз обсудили положение — Каппель согласился с нами и также отдал, уже общий, приказ двигаться всем на Подпорожное: впереди, в конном строю, школа Екатеринбургская с Каппелем во главе, за ней части 2-й армии во главе с Войцеховским, а затем части 3-й армии.
К отделению прямиком на восток (Вержбицкого, Лебедева и других) Каппель отнесся с осуждением: в такие моменты надо держаться вместе, а не как каждому удобнее…
Здесь, в Частоостровском, получили сведения: все наши части благополучно миновали Красноярск, так как советские части после боя у Дрокино преследовать не собирались; они спешили в Красноярск наводить порядок. Кроме того, под впечатлением массы двигающихся на Красноярск обозов красное командование, по-видимому, решило, что с нами покончено… Сдаваться на милость победителя в Красноярск пошли, кроме обозов, и некоторые казачьи части. Участь их была печальна: большевики их разоружили, обобрали и выгнали вон, сказав, что кормить их нечем, могут отправляться к своим, ко всем чертям, и там подыхать от тифа и мороза. А тиф действительно косил ряды наших добровольцев, и они с каждым днем все таяли и таяли. Мороз крепчал, но от того зараза как будто нисколько не уменьшалась: доктора говорили, что только перемена обстановки и даже климата способствует сокращению тифозных заболеваний, а при морозе, наоборот, зараза действует интенсивнее…
После большого привала двинулись дальше: день был ясный, солнечный и морозный, лед звонко стучал, потрескивая под копытами. На душе было как-то даже радостно: вчера еще казалось положение безвыходным, а вот теперь прямо, как на пикнике, несемся по морозцу вдоль широкого русла могучего Енисея. Никто нас не преследует, хорошо душой отдыхаешь…
В сумерки достигли небольшой деревеньки на высоком берегу и решили передохнуть, сколько позволит обстановка. Установили прочную связь с частями 3-й армии, идущей в арьергарде. Части этой армии были почти все на конях, верхами, а потому рвались вперед обогнать нас, но Каппель категорически приказал идти сзади, прикрывая общее движение.
Только что мы принялись за ужин-обед, как от Каппеля получили приглашение явиться к нему. Приходим, там в сборе почти все начальники, обсуждается только что полученное донесение от Барышникова (из 3-й армии), на него наседают, и он не в состоянии ночевать в Частоостровском, а потому и просит очистить наш ночлег для его частей.
«Чем скорее мы выйдем из сферы давления со стороны Красноярска, тем и для нас выгодней», — сказал Каппель и приказал двигаться по возможности
