жизни Толстого эта бесконечная семейная драма достигла скандальных масштабов – 82-летний писатель покинул семью.
The New York Times от 31 октября[11] 1910 года вышло с заголовком: «Толстой нашелся. Жена пыталась покончить с собой. Потрясенная уходом мужа и его решением стать отшельником, она хотела утопиться. Ее спасла дочь. Сообщается, что старый писатель, просивший не искать его и не следовать за ним, находится в поместье друга».
В тот же день издание, которое всегда гордилось тем, что публикует только новости, достойные печати, сочло возможным использовать бегство Толстого из Ясной Поляны и его уход от жены как повод для рассуждений о психологии знаменитостей.
Тот факт, что писатель, которому уже за 80, желает провести свои последние дни отшельником, не удивит никого из тех, кто знаком с его карьерой; но то, что он сознательно оставил жену, родившую ему 13 детей, даже учитывая его эксцентричный характер, заставляет предположить, что он выжил из ума. Многие считают, что причиной его внезапного бегства стало именно слабоумие{17}.
Издание The American Review of Reviews выразилось еще более откровенно: «Ни одному человеку, причинившему страдания не согласной с ним жене и детям, которых он любит, нет оправдания».
Такой финал жизни, скорее всего, не укладывался в представления графа о семейной жизни той поры, когда в возрасте 31 года он опубликовал идиллический маленький роман «Семейное счастье» (1859) или когда через несколько лет, уже работая над «Войной и миром», писал в дневнике о начале жизни с Софьей: «Мы так счастливы вдвоем, как, верно, счастливы 1 из мильона людей»{18}. Толстой рассказывал о радостях и скорбях любви красиво, как никакой другой автор. Однако, к сожалению, оказался практически не готов пронести эти сложные чувства через всю жизнь. Бывало, он вел себя как ласковый котенок, но мог внезапно превратиться в самовлюбленного нарцисса-льва. Его жизнь и поведение подтверждали правильность выбора родителями имени для сына – Лев. Неистовость царя зверей, которая так привлекала поклонников Толстого во всем мире, едва не убила жену писателя, которая за 48 лет их бурного брака неоднократно пыталась покончить с собой.
Зная все это, стоит ли прислушиваться к Толстому? Зачем?
Затем, что его жизнь, полная крайностей и противоречий, делает его не только чрезвычайно привлекательной личностью, но и на редкость хорошим учителем. Если американский философ и педагог Джон Дьюи[12] был прав, полагая, что «неудачи поучительны», то жизнь Толстого – настоящая золотая жила для учащихся. Мы можем многому научиться у этого русского писателя, делавшего одну ошибку за другой; у писателя, который прошел горнило жизни и выжил.
80-летний Толстой в Ясной Поляне, 1908 г.
Писатель, погружавшийся в самые глубины жизни, а затем описывавший ее так точно, как ни один какой-либо другой, еще и непоколебимо верил в возможности человека. В 61 год он писал изнемогавшему под грузом проблем другу: «Как ни стар, как ни болен, как ни много, как ни мало сделал, все твое дело жизни не только не кончено, но не получило еще своего окончательного, решающего значения до последнего издыхания»{19}. Этот пылкий, жизнеутверждающий дух определяет не только потрясающий жизненный путь Толстого, но и путь его персонажей.
Мир, говорит нам Толстой, – таинственное место, где все не всегда то, чем кажется, а сегодняшняя трагедия часто прокладывает путь к завтрашнему триумфу. Можно процитировать самого Толстого: «Человек течет, и в нем есть все возможности: был глуп, стал умен, был зол, стал добр, и наоборот. В этом величие человека»{20}.
Однако некоторым заветам Толстого, пожалуй, следовать все же не стоит и уж, конечно, не следует слепо подражать ему. Будучи сравнительно уравновешенным парнем из семьи бизнесменов, я, например, всегда считал, что полный отказ Толстого от коммерческого подхода к своей собственности в последние годы жизни породил множество проблем. Меня также отталкивает его стиль обращения с женой и детьми. Пытаясь жить в соответствии со своими жесткими моральными принципами и требуя того же от других, Толстой бывал ужасно непрактичен, а его совет относительно выбора карьеры, данный старшему сыну Сереже, когда тот окончил университет, – взять метлу и мести улицы{21} – свидетельствует о вопиющем пренебрежении родительскими обязанностями, так же как намерение графа раздать свое имущество и имущество семьи крестьянам и отказ от авторских прав на все ранее опубликованные сочинения, включая «Войну и мир» и «Анну Каренину».
Несколько лет назад я читал лекции в Музее-усадьбе Л. Н. Толстого «Ясная Поляна» и имел сомнительное удовольствие присутствовать при обсуждении этого решения потомками Толстого. Я спросил, что они об этом думают. Праправнук Толстого Илья считал решение правильным, полагая, что знаменитый предок не хотел, чтобы его вечные произведения превратились в рыночный товар. Прапраправнук графа (тоже Илья) не соглашался. «Финансовые соображения не менее важны, чем моральные, – сказал он и добавил почти в шутку: – Только представьте, как бы мы жили сегодня, если бы унаследовали авторские права». На самом деле потомки Толстого в этом случае жили бы ненамного лучше: в процессе строительства социализма советская власть в любом случае реквизировала бы все толстовские активы. Как бы там ни было, жаркие споры о противоречивых взглядах писателя продолжаются и в кругу его потомков, и в просвещенных академических кругах, и на страницах не столь просвещенных российских СМИ, и даже в Русской православной церкви, которая до сих пор отказывается официально отменить решение об отлучении Толстого от церкви, принятое еще в 1901 году[13], и простить писателю его гневные нападки на Церковь.
Церковь была не единственным институтом, пострадавшим от толстовского пера. Советский литературовед Михаил Бахтин был недалек от истины, когда сформулировал сокрушительный обвинительный приговор, в последние годы жизни вынесенный Толстым своему времени: «Всякая деятельность в этом мире, все равно охраняющая или революционная, одинаково лжива и зла, и чужда истинной природе человека»{22}. Более того, взгляды писателя, которого Ленин называл «зеркалом русской революции» (слова в заголовке ленинской статьи), в какой-то мере действительно служили источником вдохновения для поколения революционеров, в 1917 году полностью уничтоживших имперское самодержавие, которое начало вызывать у Толстого отвращение. К сожалению, большевики установили режим еще более жестокий и коррумпированный, чем тот, который разрушили. Толстой пришел бы в ужас, увидев, как в XX веке станут трактовать и воплощать в жизнь некоторые его идеи радикальных социальных изменений. Однако вряд ли можно винить писателя в том, что случилось в России в 1917 году. Да, люди прислушивались к его словам. Но
