Людмилой документов уйдёт какое-то время. Надеюсь, не слишком долгое. Проведём вас как сотрудников советской миссии. Пока ждите на Кубе, в Гуантанамо. Деньги есть у вас?
— Есть. Денег достаточно.
— Значит, снимите какое-нибудь приличное жильё и ждите. Или прямо здесь, на базе поживите, я договорюсь с комендантом. Второе предпочтительнее, сразу говорю. Мне будет спокойнее. Да и вам тоже.
— Я разберусь, Александр Николаевич, не переживайте, — сказал Максим. — Со мной Эрнест Хемингуэй, думаю, он поможет. Такое впечатление, что его тут все знают. Но коменданту на всякий случай позвонить не помешает.
— Что, сам Эрнест Хемингуэй? — в голосе Репина послышалось какое-то детское любопытство.
— Ага. Так получилось. Мы с ним чуть немецкую подводную лодку не захватили.
— Ого. Прямо вот так?
— Она атаковала нас на подходе к Кубе. А тут как раз Хемингуэй на своей «Пилар». Он в рейде был. Ну и началась катавасия.
— Ладно, потом расскажете подробнее.
— С удовольствием. Сколько примерно ждать документы?
— Дней пять. Максимум, неделю. Да, чуть не забыл. Как зовут ваших детей? На них ведь тожепонадобятся документы.
— Одну минуту, — сказал Максим, прикрыл микрофон ладонью и обернулся к Людмиле. — Любимая, спрашивают, как зовут наших детей. Это необходимо для оформления документов.
— Ой, — сказала Людмила.
— Ага, — подтвердил Максим.
— Твоего папу и маму как звали? — спросила Людмила. — Настоящих, имею в виду.
— Алексей и Мария, — ответил Максим.
— Значит, так и назовём — Алексей и Мария. Алёшка и Машка. Прекрасные имена!
Максим не стал спрашивать, как звали родителей Людмилы. Во-первых, он это знал. Ещё знал, что его жена круглая сирота и воспитывалась бабушкой и дедушкой. В этом они с настоящим Николаем Святом были очень похожи. Только Людмила не беспризорничала и училась в нормальной советской школе. После школы поступила в Киевский медицинский институт на лечебный факультет, но успела проучиться только год — началась война, институт эвакуировали в Челябинск. Людмила в эвакуацию не поехала, вернулась к дедушкес бабушкой, не захотела их бросать. Дальше был партизанский отряд, встреча с Максимом и всё остальное.
— Алёшка и Машка, — повторил Максим. — Что ж, так тому и быть.
Беленький с заметным интересом прислушивался к их разговору.
— Алло, — сказал Максим в трубку. — Детей зовут Алексей Николаевич Свят и Мария Николаевна Свят. Родились седьмого мая сего года на борту итальянского судна «Stella marina», ходящего под швейцарским флагом. Капитан Винченцо Гамбино. Порт приписки Палермо.
— Записал, спасибо, — сказал Репин. — Значит, договорились. Ждите и до встречи. Коменданту я позвоню. И дайте трубку Беленькому, пожалуйста.
Максим передал трубку младшему лейтенанту.
Репин отдал распоряжение, что Николай Свят и Людмила Романова поступают под ответственность товарища Беленького. Беленький заверил, что всё сделает и с явным облегчением закончил разговор.
— Что ж, — сказал он, положив трубку и доброжелательно поглядывая на Максима и Людмилу. — Давайте устраиваться. Но я всё-таки предпочёл, чтобы вы жили на базе.
— Под вашим недреманным оком? — улыбнулся Максим.
В дверь уверенно постучали.
— Come in! — разрешил Беленький.
Вошёл Хемингуэй. Максиму показалось, что великий писатель уже слегка навеселе.
— Привет, — поздоровался он. — Меня зовут Эрнест Хемингуэй, а это, — он показал на Максима и Людмилу с детьми, — мои друзья. Хотел узнать, как их дела и не нужна ли помощь.
— Очень приятно, — сказал Беленький по-английски. — Меня зовут Савелий. Проходите, садитесь. Мы как раз обсуждаем, где лучше вашим друзьям пожить, пока не будут готовы их документы.
— Дней пять, — сказал Максим. — Возможно, неделю.
Хемингуэй задумался.
— А на базе можно? — спросил он. — Я договорюсь с Мэттью Эдвардсом. У меня есть знакомая кубинская семья, они с удовольствием примут, но это на северном побережье далековато отсюда. Про кубинские отели я уже говорил. Или можем вернуться ко мне, в Гавану, — предложил он. — Порыбачим, побоксируем, — он подмигнул. — А потом я вас снова отвезу.
— Нет, Гавана, это слишком далеко, — сказал Максим. — Но за предложение спасибо. Родная, ты как? — обратился он к Людмиле.
— Я — как ты скажешь, — ответила она.
— С точки зрения безопасности и удобства, лучше всего база, — сказал Беленький. — Тут есть гостевые домики.
— Что ж, — принял решение Максим. — База так база. Опять же, Александр Константинович будет спокоен. Мы согласны.
Эрнесту Хемингуэю свои связи в лице начальника военной полиции базы Гуантанамо капитана Мэттью Эдвардса подключать не пришлось, хотя Максим видел, что он сделал бы это с удовольствием.
Когда они вышли из кабинета Беленького, в коридоре уже ждал посыльный, который сообщил, что их ждёт комендант базы — вице-адмирал Джордж Л. Вейлер.
Пока шли к коменданту (Максим взял на руки дочку Машу, Людмила несла сына Лёшу, а Хэм сопровождал их с видом полноправного дедушки), Максим запросил у КИРа сведения о коменданте.
— Их немного, — сообщил всезнайка-КИР. — Известно, что вице-адмирал Джордж Л. Вейлер умер в тысяча девятьсот семьдесят первом году в возрасте восьмидесяти пяти лет. Значит, тысяча восемьсот восемьдесят шестого года рождения и сейчас ему пятьдесят шесть лет. Будущий участник знаменитой битвы в заливе Лейте, где американский флот наголову разобьёт остатки японского флота. Участник геройский, надо сказать. Соединение, которым он будет командовать, потопит два линкора, один тяжелый крейсер, один лёгкий и шесть эсминцев. Соединение Вейлера потеряет один торпедный катер, и один эсминец получит серьёзные повреждения, но останется на плаву. На пенсию вице-адмирал выйдет в сорок шестом году, поселится в Сан-Диего и проживёт там до конца жизни.
— Спасибо, — как всегда поблагодарил Максим.
— Всегда пожалуйста, — как всегда ответил КИР. — Обращайся. К примеру, у меня имеется неплохая информационная база по уходу за грудными детьми.
— Учту, — сказал Максим.
Вице-адмирал принял их с дежурной военно-морской любезностью. Оказалось, ему успел позвонить Репин, и всё вопросы были решены довольно быстро и чётко. Максиму и Людмиле выделили небольшой симпатичный гостевой домик, состоящий из двух комнат, кухни, прихожей и ванной комнаты с туалетом. Кроме этого, поставили на довольствие в офицерскую столовую и даже готовы были обеспечить детскими молочными смесями. От последних Людмила отказалась, поскольку с грудным молоком у неё было всё в порядке, его хватало для обоих детей.
За последующие
