когда изучал историю СССР, попадалось это имя и в художественной литературе. Импонировало, что они со знаменитым революционером, дипломатом и государственным деятелем тёзки, однако КИР рассказал, что настоящее имя посла, полученное им при рождении, Меер-Генох Моисеевич Валлах, а родился он в одна тысяча восемьсот семьдесят шестом году. То есть, он всего на шесть лет младше Ленина и на два года старше Сталина. Биография этого человека была полна интереснейших и крутых поворотов, и одно то, что Литвинов был единственным человеком из «старой гвардии», на которого Сталин никогда не повышал голоса и к мнению которого неизменно прислушивался, говорило о многом.
Литвинов сам подошёл вечером к столику, за которым ужинали Максим и Репин в столовой посольства, поздоровался, представился и попросил разрешения присоединиться.
— Конечно, Максим Максимович, о чём вы говорите! — воскликнул Репин. — Присаживайтесь!
Литвинов — полный и на вид очень добродушный человек шестидесяти с лишним лет поблагодарил, сел, сделал заказ подлетевшей официантке и принялся протирать очки специальной фланелевой тряпочкой, поглядывая на Максима карими глазами с внимательным прищуром.
— А где же ваша супруга, Николай? — спросил он. — Мне докладывали, что вы с супругой.
— Неудобно нам вместе столовую посещать, — пояснил Максим. — Кто-то должен оставаться с детьми. Сейчас поем и сменю её.
— Ну, для таких случаев мы, пожалуй, сможем найти вам няню, -добродушно заметил Литвинов. — Кого-нибудь из местных. Должен заметить, что чернокожие няни имеют прекрасную репутацию — у них врождённая склонность ухаживать за маленькими детьми.
— Использовать труд негров? — с напускной серьёзностью осведомился Максим. — Никогда не откажусь.
Литвинов засмеялся.
— Использовать чей бы то ни было труд — не предосудительно, — сказал он. — Предосудительно эксплуатировать человека. Что касается няни, то мы её обязательно наймём. Во-первых, я получил указания всячески способствовать вашему комфортному пребыванию в Соединённых Штатах и дальнейшей переправке в Советский Союз. А во-вторых, через два дня, а именно восемнадцатого мая, в понедельник, у вас запланирована встреча с президентом США Франклином Делано Рузвельтом. У вас — это у вас с женой. Ну и я буду присутствовать, конечно.
— Ого, — удивился Максим. — Сам Рузвельт заинтересовался моей скромной персоной? С чего бы? К слову, дабы избежать недоразумений, мы с Людмилой официально пока не женаты. Только по легенде. Но обязательно поженимся, как только окажемся дома.
— Учту, — сказал Литвинов, ловко расправляясь с котлетой, которую ему принесла официантка. — Что касается встречи с Рузвельтом, то рад сообщить, что вы награждены Медалью Почёта. Как сказано в статусе этой высокой награды, «за выдающиеся храбрость и отвагу, проявленные с риском для жизни и превышающие долг службы, при участии в действиях против врагов Соединённых Штатов». Там много чего ещё, я процитировал только то, что касается непосредственно вас.
— Ничего себе, — сказал Максим. — Это за подводную лодку, что ли?
— За неё, — подтвердил Литвинов. — Очень удачно она, надо сказать, вам подвернулась, и очень удачно, что вы вступили с ней в бой. Значительно укрепили и продвинули наши с американцами союзнические намерения. Они, как вы, вероятно, и сами видите, не спешат открывать второй фронт, да и материальная помощь оставляет пока желать лучшего. Вот Александр Константинович подтвердит, — он посмотрел на Репина.
— Подтверждаю, — ответил тот. — Однако должен заметить, что Рузвельт старается выполнять свои обещания. Другое дело, что на местах часто возникают трудности. Разного характера и по разным причинам.
Репин и Литвинов понимающе переглянулись.
— Что ж, спасибо господину Рузвельту, — сказал Максим. — Однако Медаль Почёта… Кажется, это высшая военная награда США. Не слишком ли за уничтожение троих немецких подводников?
— Это не нам решать, что слишком, а что нет, — сказал Литвинов. — Надеюсь, у вас нет намерения отказаться от награды? Сразу предупреждаю — не вздумайте.
— Ни в коем случае, — заверил его Максим. — Дают — бери.
— А если бьют? — хитро улыбнулся Литвинов.
— Бей в ответ. Так, чтобы обидчик побежал, — ответил Максим.
Литвинов сдержал слово, и уже на следующий день Максиму и Людмиле представили Джоан Смит — добродушную негритянку лет пятидесяти с отличными рекомендациями.
— Ух какие славные малютки! — радостно воскликнула она, увидев Машу и Лёшу. — Точно как мои тридцать три года назад. Только беленькие.
— У вас тоже была двойня? — спросил Максим.
— Да, мой милый. Сначала двойня, а потом ещё двое друг за дружкой с перерывом в три года. Всего четверо. Два мальчика и две девочки. Теперь у них свои детки. Так что я счастливая мать и бабушка. Люблю маленьких деток.
Алёшка закряхтел, заворочался, стараясь освободиться от пелёнок. Потом открыл глаза и запищал.
— Мокренький, — уверенно заявила Джоан. — Где чистые пелёнки? Я поменяю.
Людмила принесла пелёнку. Джоан ловко перепеленала малыша (он действительно описался), взяла на руки, покачала, тихонько запела:
— Hush, little baby, don’t say a word,
Mama’s going to buy you a mockingbird. [1]
Алёшка замолчал, уставился на Джоанну, прислушиваясь. Потом глаза его закрылись, и он уснул.
— Вы волшебница, — сказала Людмила, подбирая слова (во время путешествия на «Морской звезде» она усиленно учила английский и весьма преуспела). — Даже у меня так не получается.
— Ничего, милая, — пообещала Джоанна. — Я тебя научу.
Джоанна высвободила для них массу свободного времени, которое они использовали для знакомства с Вашингтоном и посещения магазинов. И Максим, и Людмила отлично понимали, что в производстве качественных товаров народного потребления США намного опережают Советский Союз и, пользуясь моментом, старались купить необходимое. В основном, одежду. В том числе и детскую, на вырост.
Встреча с президентом США Франклином Делано Рузвельтом состоялась в овальном зале для дипломатических приёмов на первом этаже Белого дома.
В назначенное время распахнулись двери, и в зал на инвалидной коляске, которую толкал служитель, въехал президент Соединённых Штатов. Его сопровождали государственный секретарь Корделл Халл и вице-президент Генри Уоллес. Об обоих Максим навёл справки у КИРа и теперь легко их узнал. Максима и Людмилу сопровождали Литвинов, Репин и переводчик.
— Так вот вы какой, — искренне улыбнулся Рузвельт, пожимая Максиму руку. — Герой!
Рукопожатие у президента США было крепкое, сильное. Максим вспомнил, что тот, несмотря на болезнь и паралич нижней части тела, активно занимается спортом и вообще старается поддерживать себя в хорошей физической форме, насколько
