дни Максим с Людмилой перезнакомились чуть ли не со всей базой. Американским военным была интересна молодая русская пара с двумя новорожденными детьми, и выдвигались десятки версий (вплоть до самых фантастических), откуда и как они здесь появились.
Масла в огонь домыслов подлило появление на базевместе с русскими писателя Эрнеста Хемингуэя.
Книги последнего читали не все. Однако все знали, что это классный писатель, спортсмен, охотник и солдат, участвовавший в Первой мировой войне и имеющий военные награды.
Больше того. Эпизод с немецкой подводной лодкой с лёгкого языка того же Хемингуэя так же стал всем известен, а количество убитых немецких моряков быстро выросло с трёх до десятка. Утверждалось, что субмарине чудом удалось уйти от тарана лодки Хемингуэя «Пилар». Сам таран, конечно, вряд ли потопил бы немцев, однако на борту «Пилар» были магнитные мины, которые экипаж был уже готов использовать. Буквально минуты не хватило.
Максим дважды за пять дней пытался рассказать, как на самом деле всё произошло, но его рассказ сочли скучноватым, и версия с магнитными минами, тараном и его метким и убийственным винтовочным огнём (что частично было правдой) имела гораздо больший успех.
В конце концов, Максим махнул на слухи рукой. Однако рапорт о встрече с немецкой подлодкой ему написать пришлось. На этом настоял сам вице-адмирал Вейлер.
Случилось это на второй день пребывания Максима, Людмилы и детей на базе. Хемингуэй к этому времени уже уехал обратно к себе, но, как выяснилось, его рапорт тоже лежал на столе вице-адмирала.
— Поймите меня правильно, — сказал вице-адмирал. — У нашего Эрнеста прямой договор с правительством США. Он не только официально охотится за немецкими субмаринами в море, но ещё и не менее официально ловит немецких шпионов на суше. В основном, в барах Гаваны, — в этом месте вице-адмирал позволил себе лёгкую усмешку, — но кто сказал, что шпионы не захаживают в бары? Наоборот, как уверяет меня наша контрразведка, это одно из наиболее частных мест их появления. Подпаивают моряков и снабженцев, те мелят языком, разбалтывая то, о чём нельзя говорить, а потом немецкие субмарины топят наши конвои. Впрочем, я отвлёкся. Я хочу сказать, что наш великий писатель был обязан составить рапорт о вашей встрече с немцами. Что он и сделал. Я уже отдал команду провести независимое расследование, а вас попрошу изложить свою версию происшедшего. Таков порядок.
— Нет проблем, — сказал Максим. — Надо, значит, надо. Только прошу не обращать внимания на ошибки. В письменном английском я не очень силён.
— Учту, — пообещал вице-адмирал.
Дополнительную популярность Максиму принесло участие в товарищеском баскетбольном матче между сборной гарнизона базы и командой береговой охраны.
— У нас проблема с центровым, — сообщил Максиму высокий чернокожий сержант по имени Остин Кеннард. — Так-то он неплох, но дыхалка у него слабая, курит много. Боюсь, подведёт в самый ответственный момент. Выйдешь на замену?
— Да я не против, — ответил Максим. — А что насчёт правил? Я же, так сказать, не местный.
— Ты живёшь на территории базы, в гарнизоне, и наш союзник. Уверен, никаких проблем не возникнет.
Сержант оказался прав. Упомянутый центровой быстро выдохся, Максим вышел на замену, и с его помощью сборная гарнизона победила со счётом 88:72. Причём Максим принёс команде двадцать четыре очка, сделав восемь точных бросков чуть ли не с центра площадки, а остальные из-под щита соперника.
Вечером победу отмечали в солдатском баре.
Максим не только не погнушался приглашением, но ещё и щедро угостил всех присутствующих виски и пивом, после чего все, кто был в тот вечер в баре, окончательно уверились, что русские — отличные ребята, и в войне с такими парнями нацистам ловить нечего, можно сразу сдаваться.
Документы прибыли на базу с военно-транспортным самолётом Douglas DC-3 ровно через пять дней, рано утром пятнадцатого мая, в пятницу.
В этот же день, сразу после обеда, на том же самолёте двое сотрудников советской военной миссии Николай Свят и Людмила Романова, а также двое их детей, Алексей и Мария, вылетели в США.
Глава восьмая
Переночевали в Атланте, а утром уже на другом самолёте вылетели в Вашингтон.
На аэродроме их встречал глава советской военной миссии в США генерал-майор Александр Константинович Репин.
Это был высокий яснолицый человек, обладатель звучного голоса и крепкого рукопожатия.
— Добро пожаловать в столицу США, — приветствовал он Максима и Людмилу. — Как добрались?
— Нормально, — сказал Максим. — Хорошо лететь, когда с земли по тебе не ведут зенитный огонь, а сверху не наваливаются «худые».
— Доводилось встречаться? — заинтересованно осведомился Репин.
— Доводилось. На моём счету четырнадцать сбитых. В том числе и «мессеров». Двенадцать в воздушных боях и два с земли.
Они уже шли к ожидающей их машине, шофёр Репина нёс оба чемодана, Максим и Людмила детей.
— Вы лётчик? — удивился генерал-майор. — Я думал, разведчик.
— И то, и другое, — сказал Максим. — Так вышло.
— Удивительно, — сказал Репин. — А как это — с земли?
— Из трёхлинейной винтовки. Два Ю-88. Патроны, конечно, были бронебойные.
— Погодите, — Репин даже приостановился. — Я слышал об этом случае!
— Не удивлён, — сказал Максим. — О нём тогда много говорили.
— Что ж, приятно встретить практически коллегу, — сказал Репин. — Я ведь не столько дипломат, сколько авиационный инженер. Вот закончу здесь и вернусь домой, к любимому делу. Вы на каких самолётах летали?
Пока ехали в город, успели коротко обсудить достоинства и недостатки советских истребителей, особенно в сравнении с самолётами врага. Высказывания Максима весьма заинтересовали генерал-майора.
— Послушайте, — сказал он. — Нам нужно обязательно встретиться в Москве и обсудить всё подробнее.
— Не вижу препятствий, — сказал Максим. — Вернётесь в Москву, найдите меня. Лучше всего через Михеева, у него точно будут мои координаты.
— Договорились.
Максима, Людмилу и детей разместили в Вашингтоне, в здании посольства СССР на 16-й улице.
В шикарном четырёхэтажном, с двухэтажной пристройкой, особняке, построенном в тысяча девятьсот десятом году по заказу жены американского промышленника Джорджа Пульмана для своей дочери, места было достаточно. Здесь же обитал и Репин с членами советской военной миссией.
Вечером того же дня они познакомились с чрезвычайным и полномочным послом Советского Союза в США Максимом Максимовичем Литвиновым.
Краем уха Максим слышал о Литвинове ещё там, в своём будущем. Читал о нём,
