что продолжать таиться за поваленными корнями смысла нет, я медленно вышел из своего укрытия. Поднял руки, стараясь показать, что я не опасен.
Юноша – теперь я мог разглядеть его, – хмуря густые черные брови, не спускал с меня глаз. На его смуглом скуластом лице читалась решимость, свойственная той породе людей, что с младых ногтей привыкли получать что хотят и ни за что не нести ответа. Узкие губы его разжались, встопорщив жидкие усики:
– Кто таков? Тебя послал князь Жировит? Следишь за мной?
Он говорил кратко, отрывисто, бросая каркающие фразы. Голос у чужеземца (теперь я был в этом уверен) оказался низким, неподходящим его возрасту. Понимая, что мне нужно как можно скорее урезонить пылкого юношу, я мягко ответил:
– Добра тебе, путник. Звать меня Неждан, ведун я. Бреду сквозь эти края в поисках таинственного да невиданного. – Я решил, что нет нужды открывать каждому встречному истинных причин своих странствий, а потому ограничился общими фразами. – Услышал шум, вот и решил проверить, не нужна ли помощь, дабы не оставить в беде нуждающегося. Как и подобает любому доброму страннику.
Молодой воин несколько успокоился. Но саблю не опустил.
– Мне помощь не нужна, – с гонором выпятил он грудь колесом. – Ведун? Это как магуш [10]? Чародей?
Я слегка улыбнулся – как можно дружелюбнее.
– Нет. Колдовства я не творю. Я наговорник нечисти.
Черные глаза юноши недобро сощурились.
– Не колдун, говоришь? А мертвую голову на посохе носишь!
Еще не закончил он фразу, а я уже с обреченностью понимал, что Горын не спустит незнакомцу такого. И был прав. Череп засверкал глазищами, заклацал в гневе челюстью и разразился:
– Это кого ты, царская твоя морда, назвал мертвой головой? Посмотрите, какой важный птах, разоделся как на сваты и думает, что можно честных, добрых людей оскорблять! Да я тебе…
Я с ужасом смотрел, как побледневший царевич (а ведь и правда царевич, что ж я сразу не сообразил?) пятится назад, не сводя глаз с продолжавшего вопить Горына, как его рука тянется к булаве. И быть беде, если что-то срочно не предпринять.
– Малик, джинн, – шипел юноша, на ощупь силясь вытащить застрявшее в петле оружие.
Понимая, что теперь никакие увещевания не помогут, я что есть мочи закричал. Да так, что в горле разом запершило.
– Молчать! – В немом безмолвии Пограничья мой крик вдруг показался таким сильным, мощным, страшным, что и царевич, и даже Горын разом притихли.
Воспользовавшись этим, я продолжил уже спокойнее:
– Добрый человек, я не злой колдун. Ведуны ходят по миру, чтобы помогать всем, кому то потребно. Ты, я смотрю, не из здешних краев, раз мое очелье тебе ни о чем не говорит. – Я жестом указал на себя, дабы уточнить, что я имею в виду узкую ленту, охватившую вкруг мою голову. – То, что тебе показался странным мой спутник, твоя правда, но он мой верный друг и помощник.
Все еще бледный, юноша переводил взгляд с меня на Горына. Вслед за взглядом переводилась и сабля. Но теперь он хотя бы не пытался высвободить булаву, чтобы метнуть ее в меня.
– Видел я одного ведуна, – чуть поразмыслив, сказал он. – С такой же повязкой. При палатах князя Жировита. За столами со всеми сиживал, при всех беседах присутствовал, а чем занимался, чем жил, я так и не понял.
– Приютил, видать, твоего собрата князек. На казенное довольствие посадил, хорошую судьбу гадать, – с ерничаньем прошептал мне череп, но я лишь отмахнулся.
– Много где наш брат ходит, может, и при князе остался, – пожал плечами я. Но тут же спохватился. Мы тут посреди Пограничья разговоры разговариваем, а ведь юнец мог заплутать, каким-то чудом дивным выпасть через край. Мало ли. – Скажи мне, добрый молодец, как величать тебя и что ты забыл в этих местах? Должен я тебя предупредить, что недобро здесь, не стоит блуждать среди серых лесов. Может, вывести тебя до тропок хоженых?
Горын после последних моих слов тихо зашипел, что нечего ради какого-то сопляка возиться и время терять, да и мне не раз плюнуть взад-вперед шагать по Пограничью. Но я понимал, что не прощу себе, если оставлю молодого зазнайку в беде. Коль по глупости или по воле судьбы выпал он за край, то не помочь было б злодейством.
Молодчик презрительно хмыкнул, сжал губы в полоску, увел уголки рта вниз.
– Я Бахтияр, младший сын царя Алима Солнцеподобного, правителя богатейших земель от бескрайних барханов Салимы и до крутых отрогов Саф-их-Ма. Лучший из достойнейших. – Он с гордостью затараторил скороговорку своего именования, ловко вкинув саблю в ножны. Дескать, негоже представляться с обнаженным оружием. – И скажу еще раз, хотя не привык повторять, назойливейший из ведунов, что мне не нужна помощь!
– Младший, – просвистел с посоха череп. – Значит, дурак.
На мой гневно брошенный взгляд он невинно блеснул огоньками глаз. Мол, а я что, я ничего – так заведено, в любой сказке так.
Понимая, что упрямого юношу никак не образумить, я вновь пожал плечами и прикинулся, что мне дела нет до тайн собеседника.
– Ладно, царевич Бахтияр. – Я начал проверять свою поклажу, будто собирался продолжать путь. – Дело твое, раз уж ты забрался в такую даль от своих владений, да еще и без лошади. Поди, пять пар таких же замечательных сапог стоптал.
– Была лошадь, – вдруг вздохнул царевич, на короткий миг превратившись в расстроенного мальчишку. – Дал мне князь кобылу. Да только дурная она оказалась. Я как овраг переехал, тот, про который ведун княжий как раз говорил, так лошадь меня сбросила и понесла. Только ее и видел. Со всем моим добром, с щитом, копьем отцовским.
Мне стало казаться, что он вот-вот шмыгнет и в расстройстве утрет нос рукавом своего замечательного алого кафтана. Но нет, царские повадки быстро взяли верх.
– И теперь второй день тут плутаю. Крепеж вот на броне лопнул, пытался починить как-то. Да только где там! – Он зло кивнул в сторону так и продолжавшего валяться на стволе дерева доспеха. – Без слуг не с руки. А князь говорит, одному ехать надо. Гад старый!
Я участливо покивал, понимая, что царевичу стало невмоготу выговориться. И, будто бы раздумав уходить, я присел прямо на землю, возле кривых корней черной сосны.
Сидел молчал. Ждал продолжения.
То ли сказались плутания по Пограничью в последние дни, то ли много других бед выпало на долю юноши, да только его прорвало.
Приехал я с визитом в земли княжества Орского, с посланием от отца своего.
