первый шаг был сделан.
Люда порылась в складках платья, где устроила потайной узелок для тех самых драгоценных семенных коробочек. Их было всего три. Три попытки. Больше не будет. Если взойдут они, значит, взойдут и другие растения. Люда раскрошила содержимое одной коробочки на ладони. Темные, почти черные зернышки казались безжизненными.
«Ну что ж, — мысленно обратилась она к ним, как привыкла разговаривать с цветами в прошлой жизни. — Вы мое единственное приданое, и все, что у меня есть в этом мире. Жаль, что я не могу обеспечить вам плодородную почву и чистую воду. Но моя забота с лихвой окупит вам тяжелые условия. Живите. А с вами буду жить и я».
Она не стала просто рассыпать семена. Она пальцем проделала в обработанной земле маленькие лунки, бережно опустила в каждую по зернышку и присыпала их той самой «вылеченной» землей. Это был не посев. Это было таинство.
Последний луч заходящего солнца пробился сквозь туман и упал на крошечные лунки, и на мгновение ей показалось, что темные зернышки на их дне будто тронулись легким золотистым свечением. Показалось, конечно. Или… нет?
Глава 6
Первый росток
Дни потекли за днями, похожие друг на друга, как близнецы. Запасы еды, прихваченные Гормом, таяли на глазах. Хоть они и экономили припасы, питаясь очень скромно, но вскоре стало ясно, что такая бережливость не ведет ни к чему хорошему. Оставшиеся продукты начали портиться. Сухари быстро заплесневели в условиях постоянной влажности. Приходилось их отскабливать и заново сушить на костре, чтобы хоть как-то перебить мерзкий вкус плесени. В крупе завелись жучки, и Мира тратила часы на то, чтобы перебрать крупу, прежде чем сварить. А вяленая рыба начала подгнивать.
Мира варила на костре жидкую похлебку, в которую добавляла найденный на болоте дикий лук, чтобы хоть немного добавить ей вкуса. Горм мрачно точил нож, поглядывая на унылые воды топи. В его взгляде читался немой вопрос: что дальше?
Но Люда, казалось, и не замечала надвигающегося голода. Она была одержима. Целыми днями она возилась на своем клочке земли, копая осушающие каналы, смешивая серную воду с торфом и подсыпая в нее пепел, проверяя почву пальцами. Она вглядывалась в землю с такой надеждой, будто пыталась силой воли заставить ее родить жизнь.
И вот однажды, когда она в очередной раз погрузила пальцы в липкую, холодную грязь, случилось нечто. Небольшая вспышка тепла в кончиках пальцев. Словно слабый электрический разряд. А потом… знание. Не мысль, не догадка, а чистое, безошибочное знание, пришедшее из ниоткуда.
Слишком кисло! Перебор с торфом и серой. Нужен пепел. Еще пепла.
Она отдернула руку, как от огня, и уставилась на свои пальцы. Что это было? Память тела? Интуиция опытного садовода? Но нет, это было иначе. Это было… ощутимо.
С замиранием сердца она снова коснулась земли. И снова — тот же странный импульс, словно земля шептала ей свои секреты на неизвестном языке. Здесь мертво. Здесь… есть слабый отклик. Нужно больше золы. И меньше воды.
Элиана! Это должно было быть наследие Элианы! Ведь в этом мире многие аристократы обладают магией, а Элиана была из знатного, но обедневшего рода. Возможно, и ей достался от предков какой-нибудь забытый всеми магический дар, проявившийся только сейчас, в отчаянной попытке выжить. Дар чувствовать землю.
Сердце забилось чаще. Она схватила пригоршню пепла и рассыпала его по экспериментальной грядке, затем осторожно полила своей адской смесью. И снова прикоснулась.
Тепло. Ясное, четкое, одобрительное тепло.
— Горм! — крикнула она, и в ее голосе впервые зазвенела не просто решимость, а ликующий азарт. — Иди сюда! Мне нужна твоя помощь!
Она заметалась по участку, тыча пальцем в землю, находя «живые» и «мертвые» зоны.
— Сюда больше пепла! — командовала она. — А сюда налей воды из источника. И побольше! Мира! Иди набери еще воды из болота!
Во дворе полуразрушенного замка вновь закипела бурная деятельность. Горм и Мира, ошеломленные внезапным воодушевлением Люды, бросились выполнять ее приказы.
Они все еще не верили в то, что на этой земле можно выжить и что-то вырастить, но горящие глаза Люды зажигали в их сердцах робкую надежду.
Вечером уставшие, но довольные собой, они сидели у костра. Горм вытачивал из доски, снятой с повозки, новый черенок для лопаты. Сегодня лопата не выдержала кипучей деятельности и сломалась.
— Даже не знаю, что мы будем есть через неделю, — вздохнула Мира, опуская в котел горсть крупы из изрядно отощавшего мешочка. Лошадь из своего угла отозвалась голодным ржанием. В последние дни ей приходилось жевать один болотный лук. Ни сена, ни овса у изгнанников больше не было.
Люда ободряюще улыбнулась девушке, но сердце в ее груди ёкнуло. Пока она проводила химические эксперименты и пыталась забыться, копаясь в земле, ее верные помощники думали о насущном. И это не были пустые страхи — голод стоял уже у их дверей.
— Скоро будем есть то, что вырастим сами. А пока… — ее взгляд задумчиво устремился вдаль, на поднимающийся над болотом желтоватый туман, — Я попробую завтра поискать что-нибудь съедобное в болоте. Может быть, там найдутся какие-нибудь ягоды, грибы или корневища, пригодные в пищу.
— Это очень опасно, — покачала головой Мира. — Вы же не знаете брода через трясину, в любой момент можно провалиться и утонуть. Даже позвать на помощь не успеете. Нужно придумать что-то другое.
— Я обязательно что-нибудь придумаю, — Люда положила руку на плечо девушки и ласково улыбнулась ей. И что бы она делала без своих помощников? Одна здесь она бы точно не выжила. Но сейчас ей есть ради кого жить и бороться. Она не может позволить этим милым людям погибнуть из-за нее.
На следующий день она отправилась на болото, прихватив с собой лопату и пустой котелок. Новое ощущение от «разговора» с землей, внушало ей уверенность. Она не утонет в болоте. Ведь стоило только положить руку на влажную поверхность земли, она отчетливо понимала — есть ли здесь проход, или дальше лучше не ходить. Земля сама подсказывала ей безопасную дорогу, и Люда углублялась в болото все дальше и дальше. Брести приходилось по колено в жидкой грязи, но опасные трясины, она успешно обходила стороной. Через пару часов плутания по болоту она заметила, что налет пепла стал тоньше, и в мутной жидкой грязи начинают появляться кочки, покрытые растительностью. Сначала это было что-то вроде болотной тины и ряски. Но
