батальон потерял 114 солдат и 9 офицеров.
Он сократился на треть. Пули рассеивали его. В других точках потери были не меньшими. Ранг командиров понижался очень быстро, в неумолимом ритме, каждую минуту. 14-й пехотный, ринувшись на помощь правому флангу, уже через несколько метров потерял своего командира, майора Перейру ди Ме́лу.
Его заменил капитан Мартиниа́ну ди Оливейра, но вскоре в него попала пуля, и он покинул бой. Сменивший его капитан Соуза Кампус сделал несколько шагов и упал замертво. 14-й батальон продолжил наступление под командованием лейтенанта.
Потери, таким образом, шли по всему фронту; в довершение всего через два часа боя, который велся без какой-либо тактической схемы, выяснилось, что заканчиваются боеприпасы. Артиллерия, совсем поредевшая на той высоте, которую она отважно удерживала, сделала последний выстрел, и канонада замолкла. Артиллерия потеряла половину своих офицеров, в том числе штабс-капитана 5-го полка Не́стора Вила́ра Барре́ту Коутинью.
В штаб экспедиции начали поступать настойчивые требования снабдить батальоны боеприпасами.
Тогда в тыл был послан капитан Коста-и-Силва, помощник уполномоченного главного квартирмейстера, с тем чтобы ускорить прибытие обоза. Слишком поздно. Двое адъютантов, посланных вдогонку за ним, натянули поводья, едва проехав один километр. Они не могли прорваться через обстрел с обеих сторон дороги. Тыл был отрезан. И если бы внезапно прекратилась суматоха, грохот оружия, глухие возгласы и настойчивые выстрелы, сотрясавшие воздух вокруг бойцов на холме Фавела, то они бы услышали, как вдали, на расстоянии двух лиг, 5-й полицейский батальон отчаянно перестреливается с вплотную подошедшими жагунсу.
Плененная дивизия
Вся первая колонна оказалась в плену. Каким бы странным это ни показалось, у триумфаторов не было никакой возможности сойти со взятой позиции. Это признает и командующий экспедицией[283]:
«Поскольку подвергся нападению обоз, а ни один солдат, как показали известные случаи, не мог к нему пройти, я был вынужден отправить отряд кавалерии к генералу Клаудиу ду Амаралу Саважету, с тем чтобы получить у него необходимые боеприпасы, но и здесь мое решение оказалось невыполнимым, поскольку этот верховой отряд не смог пересечь линию огня противника, который вел обстрел на правом фланге».
Таким образом, обстреливаемая на правом фланге, откуда вернулся оттесненный кавалерийский отряд; обстреливаемая в тылу, куда не смогли прорваться два адъютанта; обстреливаемая на левом фланге, где полегла и застряла третья бригада; обстреливаемая спереди, где поредевшая артиллерия потеряла почти всех своих офицеров и замолчала, экспедиция была полностью подавлена врагом.
У нее оставался один крайне проблематичный и рискованнейший выход: выскочить из этой жуткой долины Фавелы, как из огромной братской могилы, орудуя штыками и саблями.
Однако была предпринята последняя попытка. Один посланник помчался, скрываясь и петляя в каатингах, на поиски второй колонны, что стояла менее чем в одной лиге к северу…
Глава III
Колонна Саважета: от Аракажу до Канудуса
Колонна генерала Клаудиу ду Амарала Саважета вышла из Аракажу. Она остановилась неподалеку от Канудуса, прошагав 70 лиг. Войско шло через Сержипи, разделившись на бригады, до Жерембоабу, где 8 июня вновь соединилось, чтобы 16 июня в полном составе выступить в направлении конечной цели похода.
Колонна состояла из 2350 человек, включая орудийные расчеты, обслуживавшие две легкие пушки Круппа; благодаря грамотному построению, соответствующему обстоятельствам, она продвигалась легким и уверенным шагом.
Этот генерал, не забирая себе полную и беспрекословную власть, что было бы контрпродуктивно, разделил ее, не нарушая военной дисциплины, с тремя своими непосредственными помощниками: полковником Карлусом Марией да Силвой Те́лесом, Жулиа́ном Аугусту да Се́ррой Мартинсом и Донасиа́ну ди Араужу Панто́жей, командовавшими соответственно 4, 5 и 6-й бригадами. Они совершили такой переход (вплоть до первых домов мятежного поселения), который разительно отличался от остальных.
Не было никаких заранее утвержденных предписаний. Командиры не старались перенести на суровую сцену театра военных действий геометричность построений и жесткость заранее подготовленных планов. Они поняли кампанию так, как до́лжно – как непригодную для расцветающих пышным цветом военных теорий, которые полагалось воплотить со всем возможным формализмом, но как основанную на непосредственной и «неокультуренной» тактике, которая состояла из решений, отвечающих каждому конкретному моменту.
Впервые у бойцов были необходимые условия, чтобы соответствующим образом применить эту тактику: они были разделены на независимые друг от друга бригады, чтобы не рассеяться по дороге, и были достаточно мобильны, чтобы приспособиться к предельной скорости маневров; всё это, за исключением совсем уж внезапных сюрпризов, готовило к единственному, что могло ожидать их на войне своевольной, без правил, – к неожиданностям. Все три бригады, подвижные, гибкие и стойкие, снабженные собственными обозами, не задерживавшими их передвижение, – готовые к быстрому перестроению в зависимости от того, что именно потребует от них гимнастика партизанской войны или неровности рельефа, – при распределении общей массы дивизии предпочли численному преимуществу преимущество скорости и точности осуществления маневров в самых ограниченных пространствах, где бы ни произошло сражение, без неповоротливой, как Пирровы слоны[284], могучей, но непригодной артиллерии.
Впереди шла 4-я бригада, состоявшая из 12-го и 31-го батальонов под командованием лейтенант-полковника Сукупиры ди Аленка́ра Арарипи и майора Жуана Паше́ку ди Ассиза.
Карлус Телес
Возглавлял бригаду полковник Карлус Телес, и то было самое эффективное воинское подразделение, какое наша армия имела в последнее время.
Прекрасный образец этих непревзойденных бойцов из Риу-Гранди – храбрых, жизнерадостных и сильных, он, как и они, был подобием Андра́ди Не́виса, командира и солдата: дерзкий и рассудительный, бесстрашный и благоразумный, исполненный пыла отваги и спокойной смелости; он не брезговал драться плечом к плечу с рядовым солдатом в самом жарком бою, но лишь после того, как хладнокровно продумал весь маневр.
Благодаря участию в федералистской кампании на юге его окружал завидный ореол. Его образ воителя – статный и величавый вид титана, верный и незатуманенный взгляд – венчал самый героический эпизод – осада Баже́[285].
Канудусской кампании предстояло принести ему еще бо́льшую славу.
Он понимал эту кампанию, как мало кто другой. Им руководила военная интуиция гаушу*.
Возглавив свою бригаду, он помчался с нею к Сима́н-Диасу, куда прибыл 4 мая. Там он превратил ее в такое армейское подразделение, которое было приспособлено к условиям войны в данных обстоятельствах.
Он облегчил свою бригаду и вымуштровал; а поскольку изменить практическую выучку солдат, прошедших через суровое боевое испытание в полях Риу-Гранди, было невозможно[286], он постарался хотя бы частично, несмотря на неблагоприятный рельеф, дать своему войску ту же стремительность похода, ту же головокружительную скорость атаки. Из рот 31-го батальона он отобрал 60 человек, умелых всадников, прежних «королей кучильясов»*, не умевших медленно вышагивать с пехотными полками. Он составил из них эскадрон копьеносцев, а командование им вверил алфересу. Это было нововведение; оно казалось ошибкой. «Холодное и тихое» оружие Драгомирова[287], созданное для нападений и столкновений в степях и пампасах, на первый взгляд совершенно не подходило для неровного и покрытого колючими кустарниками рельефа.
Тем не менее позднее эта мера оказалась полезной.
Импровизированный эскадрон копьеносцев хорошо научился перепрыгивать через «бычьи рытвины»[288] в степях нашего юга.
Точно так же они покоряли и неровности сертана. Они приносили из разведки бесценные сведения. А впоследствии, когда колонны собрались на неуютной Фавеле, они использовали копье как стрекало, погоняя им рассыпавшееся по округе стадо коров – единственный источник пропитания изнуренной экспедиции.
Такое «двойное применение» копьеносцев доказало свою исключительную ценность, особенно в отношении их разведывательных функций, сразу же после выдвижения дивизии генерала Саважета из Жеремоабу к Канудусу. Благодаря им поход не сбивался с пути.
Несколькими днями ранее 20 солдат этого эскадрона рыскали по окрестностям вплоть до прилегающих к Канудусу областей, и проведенная ими разведка показала, что дорога не затруднена вплоть до Серра-Верме́льи, где начинаются первые возвышенности Кокоробо.
Колонна продвигалась по две лиги в день вдоль Ваза-Барриса, минуя по очереди маленькие населенные пункты: Пасса́жен, Канабра́ва, Брежинью, Мауари, Канше́, Эстрада-Ве́лья и Серра-Вермелья. До этого последнего пункта
