хранится на хрупких, усыпанных веснушками плечах. Моя так точно. Я бы смог убить, порвать голыми руками любого, но только за эти невозможно-изумрудные глаза. И больше ни за что.
– Люблю тебя. – Я мазнул губами у самого ее уха.
– Бывшей невесте не скажешь пару напутствий? – театрально захлопала глазками Эмили, стоя в дверях.
– Если ты вдруг прострелишь ему голову, я буду клясться, что пуля сама вышла из пистолета и вошла в его лоб.
– Аминь! – в один голос заявили Эмили и Вивьен.
Когда девочки вышли, мы с Ким заняли место у «окна», а коп по имени Флетчер вернулся к аппаратуре для записи.
– Скажи, тебе ведь понравилось? – полушепотом спросила Новак, не поворачивая головы. – Не знаю, как бы я сдержалась на твоем месте.
Я не лгал, когда говорил о своем плане, но соврал, если бы сказал, что вид бесполезно болтающейся головы Хейза не доставил мне удовольствия. Самым сложным в нашей работе являлось «переключение режима», как я это называл. Дело Мина с самого начала оказалось глубоко личным, теперь же перешло в совершенно новый разряд – убийца заявился прямо ко мне в дом.
А я? Я был обязан держаться в режиме «детектив Ларсен», не «Адриан, скорбящий по бывшему напарнику» и уж тем более не «Адриан, готовый свернуть шею ублюдку за Вивьен». Нет. Я – частный детектив, полезный винтик в машине правосудия на клиентской оплате.
Холодный рассудок – это тонкий лед, отделяющий нас от убийцы, единственная разница между мной и «Невидимкой». А в этот момент я ступал по льду без страховки, чувствуя, как под подошвами уже начинает петь трещина.
– Что, если мы так и не найдем достаточно улик против него, Адриан? – продолжила Ким. – Моя лаборатория изучает каждый образец с одежды Мина, каждый срез органов, но ведь мы с тобой оба знаем, что там ничего не будет.
Невидимка слишком аккуратен. Он оставляет ровно столько улик, сколько будет достаточно для подозрений, но не для победы. Я даже не был уверен в том, что его по-настоящему заботит перспектива оказаться за решеткой; как будто в его собственных глазах сам акт убийства – ритуал – куда важнее, выше закона и морали.
– Мы сделаем все возможное, чтобы он получил по заслугам.
Ким опустила взгляд, бездумно перебирая пальцами висящее на шее кольцо. Я знал, о чем она думала, но не решалась произносить вслух, потому что сам думал о том же. Будет ли положенное за такое преступление наказание справедливым? Возможно, Хейз кое в чем все же был прав: так ли далеко нам до животных, когда мы оказываемся у самого края?
Мы с Ким смолкли. Вивьен вошла в кабинет первой, и я увидел, как ноздри Хейза раздулись, когда он слегка повернул голову к ней. Он узнал ее запах.
– Мисс Бернелл, рад снова вас видеть. – Чейз лениво потянулся, напоминая повадками дикого кота. – Как ваши дела?
– Добрый день. – Кашлянув, Вивьен опустилась на стул напротив него. Их взгляды скрестились, и лицо Хейза расчертила кривая улыбка. – Я бы хотела с вами поговорить не о моих делах, а о ваших.
Она нервничала, и он это считывал, как хищник, всеми рецепторами ощущающий трепыхание жертвы. Паркер заняла позицию наблюдателя, руководя процессом из тени, она не представляла для Хейза никакого интереса.
– Простите за нескромность, но рискну предположить, что ваши дела в последнее время в заметной зависимости от моих.
– Или наоборот, – парировала Бернелл, одарив его прохладной улыбкой.
«Отличное начало, детка. Продолжай в том же духе».
Хейз подался вперед, он вообще делал все возможное, чтобы сократить расстояние между ними, и от этого моя ненависть закипала и превращалась в совершенно гремучую смесь. Я видел проступивший на бледных щеках Вивьен румянец, видел, как она сминает пальцами уголок папки, это видел и Хейз. Готов поспорить, что он уже ликует, ведь думает, что сломал ее, прочитал полностью, а она зря храбрится, будучи в его руках.
«Но ты, сукин сын, слишком плохо знаешь мою Бернелл».
– Мистер Хейз, где вы были вчера с половины второго до четырех утра?
Вопрос пришелся ему по вкусу. Липкие ручонки легли на стол, а Вивьен инстинктивно убрала свои – Чейз едва сдержался, чтобы не облизать губы.
– Я был в своей спальне. – Он задумчиво провел подушечками пальцев по металлической поверхности, глядя прямо ей в глаза. В его жесте было нечто липкое, такое же липкое, как и в словах. – Занимался разными… Приятными вещами.
– Меня от него сейчас стошнит, – выплюнула Ким, и я не мог не согласиться.
– Разве не вы были в квартире по адресу: Томас-роуд, Мидвелл-хаус, сорок пять?
– Полагаю, будь я там, я бы это запомнил.
– Вы там были, мистер Чейз, – припечатала Вивьен, желваки на ее скулах выделились пугающе четко. – Я видела вас прошлой ночью, в нашей квартире.
Хейз рассмеялся, прикрыв от удовольствия глаза. Вот-вот, и он забьется в экстазе.
– И что же я делал там в столь поздний час? – поинтересовался он, опершись подбородком на кулак, будто они просто болтали в обеденный перерыв.
– Расскажите мне, – уверенно потребовала Бернелл, откинувшись на спинку стула.
– Признаться, я бы с большим удовольствием послушал вас, ведь это вы утверждаете, что я был в вашей с детективом Ларсеном квартире, но раз дама просит… – Хейз сделал движение руками, играя в джентльмена, и продолжил: – Допустим, для начала я пустился в короткий обход по вашей обители, просто чтобы немного познакомиться, узнать, что вам нравится, в какой части квартиры вы больше любите отдыхать, а в какой есть или работать. Я рассмотрел предметы, которые вы храните на открытых полках, всегда интересно, что люди готовы выставить на всеобщее обозрение, а что, наоборот, спрятать. Возможно, я бы узнал, что вам нравится спать в старой растянутой футболке из университета вашего парня, но линялые подмышки вам не к лицу. Может быть, я бы познакомился с вашим питомцем? Что-то мне подсказывает, что вы любите животных.
Буквально все в обоих помещениях замерли, Эмили дала знак Вивьен продолжать его раскручивать, но все, что от нее сейчас требовалось, – просто слушать.
– Знаете, говорят во время сна люди приходят в свое самое естественное состояние, обнажается их суть, – как ни в чем не бывало продолжал Хейз. – Думаю, во сне вы точная копия вашей сводной сестры.
– Это признание, мистер Хейз? – ухватилась Бернелл.
– Признание? Что вы, Вивьен, я просто следую за вашей логической цепочкой. Фантазирую. – Хейз сделал выразительное движение губами, что только добавило двусмысленности его реплике.
– Вы на допросе в качестве подозреваемого, ваши показания записываются.
– И
