— и пошёл следом.
***
На поверхности было светлее, чем внизу, но свет всё равно оставался ночным — приглушённым, чужим.
Стелс-ховеркрафт уже висел на минимальной высоте у выхода из проезда. Не над открытой площадкой — все еще держась внутри тени, так, чтобы стенка кармана закрывала его от прямых линий взгляда. Контуры растворялись в темноте; только нижняя кромка люка, опущенного до уровня рук, казалась полосой более густой ночи.
Гейл держал машину почти неподвижно, компенсируя порывы ветра и перемену веса, когда в салон по одному втягивали людей. Лицо — бледное, губы — сжаты. Руки — точные, без дрожи.
Лин, отстегнув ремни, подхватывала первых. Нова следила, чтобы никто не зацепился снаряжением и не стукнулся о металлический край. Рейк принимал тех, кто уже не мог сам поднять ногу, и тянул к лавкам — быстро, ровно, без суеты. Делал то, что нужно, и не больше.
Джоанна стояла у люка чуть в стороне: ей важнее было видеть и площадку внизу, и внутреннее пространство. Её работа — не только хватать за руки, но и считать.
Когда из тьмы поднялся Боггс и на секунду задержался, переводя дух, Джоанна хмыкнула:
— Я вас представляла ниже ростом, майор.
— А я вас — менее язвительной, — выдохнул он. — Видимо, оба ошиблись.
— Двигайтесь, — отрезала она. — Вы ещё нужны живым.
Боггс улыбнулся едва заметно и протиснулся внутрь.
Когда над краем люка появилось знакомое лицо, Джоанна не протянула руку сразу — лишь приподняла бровь:
— Опоздал, кексик. Мы уже почти укомплектованы.
— Вовремя, — коротко бросил Пит и сцепил пальцы с её рукой.
Она дёрнула его вверх, помогая преодолеть последнюю ступеньку. В ту же секунду Гейл дал двигателям чуть больше мощности. Люк начал подниматься, отрезая их от влажной площадки.
Ночной порядок всегда запаздывает: сначала замечают странность, потом идут проверять — и только потом решаются назвать это тревогой.
Где-то далеко завыла сирена. Кто-то наверху наконец понял, что кое-где кто-то слишком крепко спит, а кое-где уже не проснётся никогда.
— Всё, держитесь, — бросил Гейл, не оборачиваясь. — Нас здесь больше нет.
Ховеркрафт мягко, но уверенно пошёл вверх, набирая высоту и скорость, вжимая всех в лавки.
Первые минуты в отсеке держалась тишина — такая же, как при посадке. Только теперь в ней было другое: не ожидание, а вытесненная паника. Мы живы. Мы вырвались. Но пока ещё не дома.
Кто-то из «четыреста пятьдесят первого» тихо стонал. Кто-то сжимал в пальцах обрывок ткани, будто от него зависела устойчивость его картины мира. Молодой солдат с неестественно чистым лицом смотрел на ладони, испачканные чужой кровью, и никак не мог привыкнуть к этому цвету.
Лин сняла наушники — теперь слушать было почти нечего, а тишина эфира казалась подарком. Прислонила голову к переборке и позволила себе длинный выдох.
Рейк сел напротив Боггса — ровный, собранный. Он изредка переводил взгляд на людей не из любопытства: будто сверял — все ли на месте, все ли дышат.
Джоанна устроилась рядом. Молча. Не глядя на него. Потом, словно между делом, сказала так тихо, что услышал только он:
— Нормально отработал.
Рейк не ответил. Просто кивнул. Джоанна подняла голову и уже громче, на весь отсек, бросила:
— Похоже, мы это не провалили. Почти.
— «Почти»? — поднял бровь Боггс.
— Всегда есть то, что можно улучшить, — отозвалась Джоанна. — Например, отучить ваших людей смотреть на чужую работу так, будто они пришли в музей.
Она кивнула в сторону одного из солдат. Тот действительно не сводил глаз с кобуры Пита. Взгляд был странный: не просто уважение и не просто страх — что-то вроде благоговения, словно в этом оружии спрятаны ответы на все вопросы о том, как выжить там, где выжить нельзя.
Пит заметил этот взгляд, даже не открывая глаз. Он не спал — просто прикрыл веки, чтобы не дробить внутри тонкую линию, по которой только что прошёл.
Не открывая глаз, он чуть поправил кобуру, разворачивая рукоять ближе к телу, так, чтобы оружие не выделялось — становилось частью тени, а не центром внимания.
— Не таращься, — негромко сказал Боггс бойцу. — Это не талисман. Это лишь инструмент. Важно то, кто его держит.
Солдат вздрогнул, отвёл взгляд и уткнулся в ладони.
Гейл бросил быстрый взгляд через плечо. Пит сидел, откинувшись к борту, с закрытыми глазами и расслабленными пальцами. Но по напряжению плеч, по едва заметной мышце у уголка рта было видно: это не отдых. Это попытка уложить случившееся так, чтобы оно не разорвало швы, ведь эхо хайджекинга все еще его преследовало.
— Мелларк, — негромко окликнул Боггс.
Пит открыл глаза.
— Да?
— В следующий раз, если тебе вздумается вытаскивать людей таким способом, — Боггс на секунду замолчал, подбирая слова, — предупреди заранее. Я хотя бы побреюсь.
Джоанна усмехнулась.
— Чтобы прилично выглядеть на собственных похоронах?
Пит едва заметно улыбнулся — так, что это мог уловить только тот, кто давно за ним наблюдал.
— В следующий раз, — сказал он, — надеюсь, у нас будет хотя бы два окна, а не одно. И чуть больше времени.
— Ты оптимист, — фыркнула Джоанна. — Это настораживает.
— Это не оптимизм, — спокойно ответил он. — Это расчёт.
Она посмотрела на него, слегка склонив голову, и в её взгляде впервые не было насмешки — только внимательная, профессиональная оценка.
— Ладно, кексик, — сказала Джоанна. — Сегодня твой расчёт сработал. Дальше посмотрим, кто кого перехитрит: ты войну — или война тебя.
Где-то в глубине ховеркрафта кто-то тихо засмеялся — не выдержал напряжения. Смех был хриплый, надломленный, но живой.
Гейл перевёл машину в более спокойный режим. Впереди уже проступала первая, почти обманчивая серость — не утро, только его предвестие, тонкая грань между ночью и рассветом.
Но их окно уже отработало: главное было сделано. Стелс летел домой — и это слово впервые по-настоящему означало не только место, где выдают пайки, но и точку, куда возвращаются те, кто умеет уходить в тень и возвращаться из неё целым настолько, насколько это вообще возможно.
Глава 16
Официальный разбор устроили утром, когда воздух в бункере пах ещё не завтраком, а ночной сменой: застоявшимся кофе, холодным металлом и чужой усталостью.
Большая переговорная была той же самой, где Пит впервые озвучил план спасения. Теперь она казалась чуть теснее —
