не из-за людей, а потому что каждый принёс сюда свою версию произошедшего и держал её при себе, как камень в кармане: не видно, а тянет.
Альма Коин стояла у голографической карты — руки за спиной, взгляд на экран, не на собравшихся. На лице ни радости, ни облегчения. Только внимание человека, привыкшего отвечать не за слова, а за цену.
Рядом — Торв, всё так же прямой, как линия на карте. Плутарх Хэвенсби — чуть в стороне, с планшетом, где он листал то ли сводки, то ли черновик будущего спектакля. Грегор опёрся ладонями о стол и смотрел так, будто любой успех — всего лишь отсрочка провала.
Хэймитч сидел ближе к дверям, в кресле, которое наверняка уже давно считал своим. В руках — не фляжка, а обычный металлический стакан с водой. И это почему-то выглядело тревожнее, чем если бы он держал своё привычное.
Пит стоял у стены — в тени, вне круга света от голограммы. Формально присутствовал как участник операции, но по негласной договорённости молчал. Его роль в этой комнате была не в том, чтобы объяснять.
— Итак, — голос Коин отрезал фоновые шорохи. — Отряд «четыреста пятьдесят первый». Итог.
Голос у неё и правда был сухой, как рапорт.
— Вернулся в полном составе, — отчеканил Торв. — Боеспособность частично утрачена, но командир и ключевой костяк — на месте.
— Потери?
Коин даже не подняла брови.
— Без безвозвратных. Двое тяжелораненых. Прогноз положительный.
Она кивнула — не как человек, который рад, а как тот, кто сверяет цифры и знает: цена могла быть иной.
— Теперь версия для протокола. — Коин перевела взгляд на Хэймитча. — Как именно это произошло.
Хэймитч чуть откинулся в кресле, сделал глоток воды и поморщился, будто она и была той самой горькой правдой.
— Разведданные по каналу Третьего подтвердились частично, — протянул он лениво, словно пересказывал сон. — Помехи на энергосети дали сбой в работе наземных ретрансляторов. Техперсонал, как и ожидалось, начал гонять систему на плановом обслуживании.
Плутарх едва заметно усмехнулся, но глаз не поднял.
— На фоне этих помех отряд «четыреста пятьдесят первый» восстановил локальный канал связи, — продолжил Хэймитч. — Сигнал был слабый, но мы его зацепили. Они передали координаты и запросили эвакуацию.
— То есть вы хотите сказать, — протянул Грегор, — что они сами вывели себя, а мы просто оказались в нужное время в нужном месте.
— Именно, — Хэймитч развёл руками. — Бывает, когда подготовка встречается с чужой халатностью.
Коин чуть повернула голову.
— Ховеркрафт. Единственный, который у нас есть с достаточным уровнем маскировки. Чем вы прикрыли вылет в журналах?
Плутарх поднял глаза от планшета.
— Техническим маршрутом, — сказал он. — Проверка линии связи и питания ретрансляторов вдоль третьего сектора. Рутина: там и так всё постоянно моргает. В отчётах это выглядит как скучная инспекция, а скучное никто не проверяет дважды.
Коин сузила глаза — не от недоверия, а ровно настолько, чтобы подчеркнуть: она слышит каждое слово.
— Чтобы ни одна лишняя запись не всплыла, — добавил Торв. — Ни в наших бумагах, ни в случае их перехвата. Вылет — технический. Посадка — не отмечена. Контакт с противником — отсутствует.
Коин кивнула.
— Так и должно быть.
Между ними проскочила короткая сухая искра: оба понимали, что именно сейчас решается — не «как красиво оформить», а как жить дальше, не давая Капитолию ни одной зацепки.
— Факт, — подвёл итог Торв. — «Четыреста пятьдесят первый» эвакуирован. Официальная версия: использовали окно помех, сами вышли на связь, мы отработали по запросу. Неофициальная… — он на секунду покосился на Пита, — в протокол не войдёт.
Коин сделала шаг ближе к карте, где участок Третьего был отмечен уже не тревожным красным, а нейтральным серым.
— Главное, — продолжила она, — что операция не была заметна ни для Капитолия, ни для их аналитиков. Не было взрывов. Не было открытой схватки. Не было сигнала, который можно раскрутить в пропаганде.
Грегор недовольно фыркнул:
— Зато не было и демонстрации силы. Иногда страх полезнее тишины.
— Страх они получат позже, — спокойно сказала Коин. — Сейчас нам нужно действовать из тени.
Она перевела взгляд на всех, но задержала его на Пите — не «молодец» и не «спасибо». Скорее оценка: насколько опасна вещь, если оставить её как есть.
— Хотите демонстрации силы? — продолжила Коин. — Выставить напоказ успешные операции? Тогда вы сами подскажете Капитолию, что именно подправить. Они не дураки. Они не будут вечно списывать провалы на «окно помех» и сонных миротворцев. Стоит им заподозрить, что у нас есть человек, который может проходить сквозь их охрану и выводить тех, кого они уже записали в расход, — они перепишут правила. Перенесут управление ошейниками на удалённый контур. Поставят ловушки не на людей — на саму попытку спасения.
Торв молча кивнул: так и будет.
— Поэтому миссии Мелларка будут засекречены, — сказала Коин. — Не «по возможности». Полностью. Чем меньше об этом знают даже здесь, тем дольше у нас останется этот ход. Никаких списков. Никаких отчётов. Никаких разговоров в столовой.
Она коротко кивнула в сторону Пита:
— Официально он — инструктор. Тренирует отряды, учит работать в тишине, учит не умирать в коридорах. На бумаге он никуда не летает и никуда не ходит. Если Капитолий не узнает, что у нас есть такая возможность, — у нас будет возможность ею воспользоваться.
В комнате стало тихо не потому, что все замолчали. Потому что все поняли.
— В протоколе будет записано: отряд «четыреста пятьдесят первый» использовал окно помех и самостоятельно вышел на связь, — произнесла Коин. — Ховеркрафт был направлен по запросу. Спасательная операция прошла штатно. Возражения?
Никто не заговорил. Даже Грегор.
— Хорошо. На этом официальная часть закончена.
Она взглянула на Пита — уже не как на «сложную систему», а как на риск, который теперь придётся прятать.
— Мелларк. Вы сегодня сработали тихо. Для всех сторон это сейчас самое ценное качество. Надеюсь, вы понимаете, что за любую подобную операцию будет отвечать ваш куратор.
Она кивнула на Хэймитча.
— Я всегда мечтал, — проворчал тот, — взять на себя ещё немного вины.
Коин ничего не ответила. Развернулась к двери.
— Свободны.
Дверь мягко закрылась за ней, и воздух в комнате сразу стал менее плотным.
— Ну что, — тихо
