сказал Плутарх, выдыхая, — теперь, когда мы все официально ни при чём, можно поговорить по-настоящему.
***
Настоящий разбор устроили в комнате, которой не было ни на одной карте. Слишком маленькая для штаба, слишком большая для кладовки. Официально — «архивное помещение». По факту — место, где говорят то, чего не должен слышать никто.
Стол — простой, металлический, поцарапанный. Два стула, табурет, пустой ящик из-под боеприпасов вместо ещё одного места. Пара ламп под потолком — и свет, от которого любой разговор становится похож на допрос.
За столом сидели Хэймитч и Плутарх. Пит устроился на табурете, поставив локти на колени. Джоанна опустилась на ящик, закинув ногу на ногу и прислонившись к стене так, будто ей здесь и положено быть.
— Ну, — протянул Плутарх, — теперь без официоза. Чисто. Очень чисто. Где вы… — он на секунду задумался, — находите такую возможность?
— Там, где её обычно не замечают, — ответил Пит. — В местах, которые всем кажутся слишком скучными, чтобы туда смотреть.
Джоанна хмыкнула:
— Я ему говорила, что это ненормально.
— Да, — кивнул Плутарх. —Но мы давно живём не по обычному распорядку — Он щёлкнул по экрану планшета. — Охрана до самого конца была уверена, что их командир уснул носом в отчёты. Никаких запросов наверх, никаких попыток поднять тревогу из-за пропажи людей.
— Так и не поймёшь, радоваться или плакать, — пробормотал Хэймитч. — Одни спят, другие за них пашут.
Он посмотрел на Пита:
— Скажи мне одно. Рейк. Как ты удержал его на месте?
Пит пожал плечами:
— Его удержала она.
Все посмотрели на Джоанну. Та изобразила удивление, но глаза смеялись.
— Я просто объяснила, — сказала она невинным голосом, — что лишний звук — это лишний труп. Иногда людям надо напоминать арифметику.
— Какая гуманная женщина, — буркнул Хэймитч.
— Практичная, — отрезала Джоанна. — И вообще, он собрался. Работал как часы. Даже дышал прилично.
Пит не улыбнулся, но уголок рта дрогнул — и тут же исчез.
— Суть не в угрозах, — сказал он. — Суть в том, что каждый понял: внутри — люди, и у них взрывчатка на шеях. Там нет права на шум.
Плутарх отложил планшет и потянулся к небольшой неприметной коробке на краю стола. Чёрная, без маркировки — и от этого сразу притягивала взгляд.
— Теперь о том, ради чего мы здесь, — сказал Хэймитч, становясь серьёзнее. — Формально ты сегодня сидел в ховеркрафте и слушал эфир. Неофициально — сходил туда, где нас не было, и вернулся с теми, кого там уже не должно было быть.
Он подтолкнул коробку ближе к Питу.
— Открой.
Пит задержал взгляд на Хэймитче, потом на коробке — и только после этого снял крышку.
Внутри лежало небольшое устройство, похожее на укороченный коммуникатор. Чёрный корпус, без маркировки. Никаких кнопок — только тонкая полоска индикатора по краю.
— Не нравится мне это, — пробормотала Джоанна. — Всё самое опасное выглядит либо как игрушка, либо как полезная мелочь.
— Прямой канал, — сказал Хэймитч. — Только между нами и тобой. Без общих сетей. Без журналов. Без привычных для Тринадцатого «учётов».
Плутарх добавил:
— Каждый раз, когда ты его включишь, запускается отдельный протокол. Название мы придумали сегодня, послушав Боггса. «Призрак».
Пит провёл пальцем по гладкой поверхности. Устройство откликнулось короткой вибрацией; полоска вспыхнула тусклым светом и погасла.
— Это не награда, — сказал Хэймитч. — Это повод взвалить на тебя ещё больше. Появится то, что обычным отрядам не поручишь, — мы придём к тебе. Через эту штуку.
— Цели — от нас, — добавил Плутарх. — Способы — на твоей совести. Как и последствия.
— «На совести», — фыркнула Джоанна. — Перевожу: если всё пойдёт к чёрту, мы дружно скажем, что Пит вообще-то был инструктором и никуда не ходил.
Хэймитч улыбнулся одними глазами.
— Именно так. — Он кивнул в сторону стены, будто там за бетоном сидел Капитолий и делал пометки. — Они умеют слушать. Мы должны сделать так, чтобы им было нечего услышать.
Пит закрыл коробку и поднялся.
— Мне нужно закончить еще одно дело.
— Китнисс, — без вопроса сказала Джоанна.
Пит кивнул.
— Иди, — махнул рукой Хэймитч. — Только не рассказывай ей, что тобой восхищаются. Это вредно для отношений.
— Не расскажет, — уверенно сказала Джоанна. — Он у нас скромный. Просто посмотрит на неё так, будто она одна на всём этом бетонном свете.
Пит ничего не ответил. Спрятал коробку во внутренний карман и вышел.
***
Китнисс нашлась там же, где Пит и ожидал, — в небольшом зале связи, который они давно называли «аквариумом».
Стеклянная перегородка отделяла операторов от остального бункера. Несколько пустых кресел, один занятый стол — молодой связист, уткнувшийся в монитор. На кронштейне висели наушники с перетёртым проводом — такие всегда быстрее оказываются у кого-то на шее, чем на месте.
Китнисс сидела на подоконнике, поджав ноги, спиной к холодной стене. Наушники висели у неё на шее. Она смотрела не на экраны, а в серый потолок, где не было ни неба, ни ответов.
Пит остановился в дверях, прислушиваясь. Комната дышала тихими звуками: щёлканьем клавиш, шелестом бумаги, шорохом одежды. И поверх всего — их общее молчание. Присутствующий здесь связист пожал плечами, снял наушники и ушёл. Знал, видимо, что здесь сейчас лишний.
Пит подошёл ближе, но не вплотную — оставил между ними пару метров, чтобы она сама решила, сокращать это расстояние или нет.
— Давно здесь? — спросил он.
— Достаточно, — ответила Китнисс, не опуская взгляда. — С момента вылета. Слушала эфир.
Она не добавила, что большую часть времени слушала не слова, а их отсутствие.
— И что ты слышала?
Она наконец посмотрела на него.
— Каждую грязную паузу, — сказала она. — Каждый кусок тишины, где могла быть твоя смерть.
Пафоса в голосе не было. Только усталость человека, который слишком долго держал крик на замке из самоконтроля.
Пит подошёл ближе и положил на стол перед ней то, что она отдала ему перед вылетом. Значок сойки-пересмешницы лёг на тусклый металл и тихо звякнул — маленький круглый блеск среди серого.
— Он был со мной, — сказал Пит. — Как ты и хотела.
Китнисс опустила взгляд на значок, провела пальцем по знакомому контуру. Секунду помедлила — и не забрала.
— Оставь
