— Он просто тот, кто делает так, чтобы лампочки загорались тогда, когда им положено. А нам нужно, чтобы кое-где лампочки моргнули – хотя бы время от времени. Не навсегда — ровно настолько, чтобы все смотрели туда, куда надо.
Он подвинул кружку ближе к Питу.
— Это другая война, Призрак, — добавил он тише. — Не та, где ты один против целого города. Здесь — скальпель вместо топора. Иголка вместо тарана.
Плутарх ткнул пальцем в схему.
— Главный интерес — вот здесь. Резервный контур. Обычно в спящем режиме. Если случается «естественная» авария, он перераспределяет нагрузку так, чтобы наверху ничего не заметили. Мы же хотим, чтобы наверху заметили — но не поняли, куда именно смотреть.
Пит проследил линию: резервный контур уходил от турбин, петлял через боковую подстанцию и возвращался в сеть уже выровненным, чистым, без рывков.
— Если мы его ослабим, — тихо произнёс он, — любая мелкая авария начнёт трясти их «чистый» сектор. Дёргать напряжение. Гнать тревожные сигналы.
— Ты быстро схватываешь, — хмыкнул Хэймитч. — Только нам не просто бытовые неудобства нужны. Нам нужно, чтобы следующие две-три операции можно было спрятать за серией странных, но формально объяснимых сбоев. Пусть они пишут отчёты, гоняют техников, ругаются на регламент — и при этом не подозревают нас.
Плутарх придвинул ещё один лист — короткий текст, сухой и аккуратный.
— Официальная версия, под которую нужно подогнать реальность. «Трагический несчастный случай на рабочем месте». Несоблюдение регламента. Пара шуточек о том, что даже опытные иногда отвлекаются. Похороны с флагом и правильными словами.
Он поднял глаза на Пита:
— Не выстрел в голову на камеру. Не кровь на стенах. Он нам нужен мёртвым, но так, чтобы система пожала плечами: «ну, бывает», и пошла дальше.
Пит кивнул. Внутри что-то сжалось — не протест, скорее узнавание. В прошлой жизни он делал такое десятки раз. Тогда это были контракты. Теперь — приказы. Разница была только в том, кто платил.
— Схему аварии вы продумали? — спросил он.
— Мы приготовили варианты, — ответил Плутарх. — Ты выберешь сам наиболее подходящий. И — главное — так, чтобы это не выглядело как злой умысел.
Хэймитч усмехнулся и откинулся на спинку стула.
— Команда у тебя есть. Ховеркрафт у тебя есть. Китнисс со своим луком — тоже в комплекте. Осталось съездить на место, устроить несчастный случай и вернуться живым.
Пит перелистнул ещё несколько страниц: расход воды, ночные и дневные пики. Время, когда Хоуп спускается в нижний зал — лично проверить турбины. Строчка: «03:20–03:35 — плановый обход зоны турбин».
Он коротко кивнул.
— Задачу понял.
— Тогда иди, — сказал Хэймитч. — Твоё стадо уже наверняка собирается в ангаре.
В голосе была привычная усмешка, но взгляд — серьёзный. Пит поднялся. Папку взял с собой. Кружку с кофе так и оставил на столе.
***
Стелс-ховеркрафт стоял в дальнем конце ангара — чуть в тени, не по центру. Чёрный корпус поглощал свет. Машина, созданная не для парадов.
Гейл проверял крепления на левом крыле, проводя пальцами по заклёпкам.
— Опять собираешься жаловаться, что тебе доверили игрушку посложнее? — бросила Джоанна из люка, болтая ногами в пустоту.
Она уже была в форме, расстегнув верхнюю молнию так, словно делала это назло распорядку. В руках вертела магазин от пистолета, щёлкая патронами.
Лин сидела внутри у консоли связи и тихо водила пальцами по экрану. Разведывательный канал Третьего, служебные частоты Капитолия, внутренние линии ГЭС — всё лежало слоями на панели. Рейк перетягивал ремень разгрузки и проверял каждую застёжку дважды. Рядом стояла Нова — с тем же спокойным, чуть отрешённым выражением. Она уже привыкла к этой компании, но привычка держать в поле зрения весь ангар осталась.
Китнисс появилась бесшумно. Сначала Пит увидел её лук — тот самый, знакомый до изгиба, только перемотанный матовой лентой там, где металл мог дать блик. Тетива выглядела новой. За плечом — колчан; хвостовики стрел были помечены так, чтобы различать их на ощупь.
Их первый совместный вылет после того разговора в «аквариуме». Она добилась своего — и теперь стояла здесь, в полной экипировке, готовая не ждать, а действовать.
— Опаздываешь, кексик, — заметила Джоанна. — Мы уже успели прикинуть, кто сколько раз умрёт.
— Вы и без меня с этим справитесь, — ответил Пит, поднимаясь по рампе.
Рейк издал звук, похожий на нервный смешок.
Гейл обернулся, вытирая руки о штаны.
— Вылет через семь минут. Погода ясная, болтанка терпимая.
— Хорошо.
Пит поставил папку на узкий откидной стол у борта и развернул первую схему.
— Цель — гидроузел «Тридцать-три».
Он не произносил «инженер Хоуп». Имя осталось у него в голове — вместе с уголком яркой бумаги в нагрудном кармане.
— Разведка дала окно для вылета. Наша цель – инженер, его распорядок тоже известен. Нам нужно, чтобы он дошёл до определенного места, и оттуда уже не вышел. После — я захожу в щитовую и ослабляю резервный контур так, чтобы это выглядело как перегрев после скачка напряжения.
— А мы? — спросила Лин.
— Вы — периметр. Точка наблюдения — вот здесь.
Он коснулся пальцем одного из холмов на карте.
— Гейл ставит ховеркрафт в тени. Радио — только по моему сигналу. Лин слушает всё: служебные частоты станции, общий фон. Нова и Рейк — внешний контроль. Джоанна — рядом с Лин.
Он повернулся к Китнисс.
— Ты — на высоте. Вот здесь.
На карте всплыла отметка: старый обслуживающий козырёк чуть в стороне от станции.
— Если я вдруг себя выдам и подгонят подкрепление, они поедут по этой дороге. Ты держишь её и боковой выход нижнего яруса под прицелом. Стреляешь только если моё тело несут куда не надо, или кто-то извне идёт ко входу явно не по делу. Никакой самодеятельности.
Китнисс чуть приподняла подбородок.
— То есть моя задача — смотреть, как ты работаешь, и не мешать?
— Твоя задача — прикрывать меня от того, что я изнутри не увижу. Лучшая работа — та, что осталась незамеченной.
Джоанна фыркнула:
— Он говорит, что любит тебя за способность ничего не делать.
Китнисс едва заметно улыбнулась, не отводя взгляда от Пита.
— Время, — напомнил Гейл.
Пит сложил папку и передал Лин.
— Если меня не будет в эфире больше десяти минут — запускаете резервный протокол. До этого — ни шага.
— Поняли, —
