в коридоры.
Запахи стояли плотные: разогретая крупа, кисловатый суп, чуть кофе и чуть пота.
Стол отряда «Феникс» уже был занят. Узнать его было легко — не по табличке, а по тому, как вокруг старались не садиться слишком близко и одновременно косились в ту сторону.
Гейл сидел ближе к краю, ковырял вилкой что-то, пытавшееся притвориться мясом. Лин — напротив, с планшетом рядом с тарелкой: пальцы иногда тянулись к экрану, но она с усилием отодвигала их и бралась за ложку. Рейк уже успел заляпать рукав подливкой и теперь ожесточённо тёр пятно салфеткой. Нова сидела рядом с ним, молча разламывая хлеб на ровные куски — с той сосредоточенностью, которая выдаёт человека, привыкшего занимать руки, чтобы не думать.
Джоанна сидела так, будто стол принадлежал ей по праву: развалившись, откинувшись, закинув ногу на ногу. Вилка служила ей скорее указкой, чем прибором.
Увидев Пита и Китнисс, она ухмыльнулась и сдвинула поднос.
— О, наши звёзды. Штатный призрак и его личная пересмешница-наводчик.
Китнисс поставила поднос и села рядом с Питом. Лук не сняла — лишь ослабила ремень.
— Я думала, у призраков не бывает ничего «штатного», — сказала она. — Тем более пересмешницы.
Гейл тихо фыркнул в тарелку. Лин улыбнулась — быстро, почти незаметно. Рейк, не успев среагировать, выдал нервный смешок.
— Слушайте, слушайте, — протянула Джоанна. — Наша пересмешница научилась отвечать. Скоро выгонит меня с должности заводилы.
— У тебя не должность, — заметил Пит, разламывая хлеб. — У тебя дурная привычка.
— Привычка — это как чистить зубы. А у меня просветительская миссия.
Разговор пошёл волнами. Обсуждали еду — как всегда, ругали её. Обсуждали полёт: Гейл сообщил, что «машина ведёт себя лучше, если к ней относиться как к живой», на что Джоанна бросила: «тогда перестань на неё орать».
Лин рассказала, что в логах станции уже появился сухой отчёт о «падении инженера» — и что служба безопасности больше переживает из-за срыва планового осмотра, чем из-за самой смерти.
Пит слушал. Ему было достаточно.
Он видел, как взгляды людей за соседними столами задерживаются на луке Китнисс. Но настороженность уже не резала — скорее оценивали, как оценивают инструмент. Или символ.
Рейк вспомнил, как чуть не наступил на ветку у станции и как Нова остановила его одним взглядом. Голос дрожал, но уже не от паники — от возбуждения. Он понял, что может быть частью этого и не умереть в процессе.
— Так, значит, — подвела итог Джоанна, ковыряя пюре, — у нас теперь тандем. Призрак, который делает вид, что его нет, и девочка, которую весь Панем знает по телевизору.
— Глаз да глаз, — пробормотал Гейл. — Чтобы один не решил раствориться в тенях, а другая — устроить прямой эфир.
Китнисс посмотрела на него спокойно.
— Если кто и устроит прямой эфир, так это Плутарх. Мы тут всего лишь материал.
Пит поймал на себе её взгляд — короткий, внимательный. Едва заметно кивнул. Они оба знали: у «материала» иногда есть зубы.
***
Комната для брифингов. На стене — карта Восьмого дистрикта, поверх неё — снимки с дронов: обугленные кварталы, пятна дыма, прямоугольник госпиталя, втиснутый между развалинами.
Плутарх водил стилусом так, будто дирижировал оркестром, а не чужой смертью.
— Нам нужен живой материал, — говорил он. — Не очередное обращение из подземелья, а ты среди людей, Китнисс. Кровь, пепел, раненые — и Пересмешница, которая остаётся с ними.
Китнисс сидела за столом, сцепив руки так, что костяшки побелели.
— То есть я снова должна работать на камеру?
Плутарх натянул улыбку.
— Нет-нет. На этот раз как раз не надо играть. Нам нужна ты — такая, как есть. Заходишь в госпиталь, говоришь с людьми, они…
— …умирают у неё на руках, — буркнул из угла Хэймитч.
Он сидел, закинув ногу на ногу, и водил пальцем по краю кружки.
— Название уже придумал? «Пересмешница и её больные»?
Плутарх выдохнул.
— Хэймитч…
— На этот раз тебе даже изображать ничего не придётся, девчонка, — Хэймитч повернулся к Китнисс мягче. — Просто не сбеги.
Техник в сером поднял глаза от планшета:
— По последним данным — патрульные ховеркрафты, стандартная частота. Крупных бомбардировщиков в секторе не фиксировали.
— Запасные маршруты эвакуации? — спросил Пит.
На экране вспыхнули три линии.
— Основной выход — восточный. Запасной — через складские ангары. Третий… — техник поморщился, — существует только в теории.
Пит отметил их в памяти. Он уже «видел» этот госпиталь — через дроны, схемы, чужие отчёты. И сейчас складывал в голове не монтаж кадра, а отход: куда поставить Нову, откуда проще вытаскивать раненых, как далеко успеет уйти ховеркрафт, прежде чем по нему откроют огонь.
— Этот вылет — боевой? — спросил он.
— Это прежде всего информационная операция, — осторожно начал Плутарх. — Но да, с вами пойдёт отряд. Полное сопровождение. И да — полетим на стелс-борту.
— Ты — щит, — кивок в сторону Пита, — она — символ. Никакой самодеятельности, никаких героических…
— …самоубийств в прямом эфире, — закончил Хэймитч.
Китнисс за всю беседу ни разу на него не посмотрела, но пальцы на ремне лука теребили всё чаще.
— Ладно, — сказала она глухо. — Если это поможет делу.
***
Внутри стелс-ховеркрафта было полутемно. Лампы горели вполнакала, приборная панель светилась зелёными и янтарными точками.
Через иллюминаторы тянулись полосы черноты — выжженные кварталы вперемешку с серыми прямоугольниками уцелевших зданий. Изредка среди руин вспыхивали тусклые оранжевые точки — генераторы, костры, чьи-то попытки разогнать тьму.
Пит стоял у задней рампы, держась за поручень. В правом ухе шелестел голос Лин:
— Каналы миротворцев чистые. Обычный фон. Никаких команд на вылет.
«Ничего особенного» в этом мире ещё никогда не означало «ничего опасного».
На лавке вдоль борта сидела Китнисс. Лук рядом, футляр приоткрыт. Камера уже была наведена на неё: оператор ловил ракурс «героиня смотрит на разрушенный город».
Она выдержала полминуты, потом отвела взгляд на пол. Пит видел, как напряглись её плечи. Она ненавидела это — быть материалом. Но научилась терпеть.
Джоанна сидела напротив, жевала что-то запрещённое и наблюдала за оператором с ленивым цинизмом.
— Может, ты ещё попросишь её плакать по команде? Слёзы отлично работают на рейтинги.
Оператор сглотнул, но промолчал.
Гейл по связи отстучал:
— Тридцать секунд до зоны высадки. Ветер слабый, дым на север.
Пит коротко пробежался по плану:
— Нова, Рейк
