— внешнее кольцо. Периметр держите, небо не отпускайте. Лин — внутрь, найди точку с обзором. Джоанна — рядом с Китнисс. Ближний круг. Если что-то пойдёт не так — сначала вытаскиваем её.
— О, — протянула Джоанна. — Так вы всё-таки цените искусство.
Китнисс подняла на Пита взгляд. Коротко кивнула. Пальцы легли на рукоять лука. Ховеркрафт коснулся земли. Рампа опустилась.
Навстречу ударил воздух — густой, тёплый, тяжёлый. Запах лекарств, пота, дыма. Свет был серым: небо затягивал дым, солнце превратилось в мутное пятно.
Перед ними — бывший склад, наскоро переделанный под госпиталь. По обе стороны входа — толпа: раненые на носилках, женщины с перевязанными руками, дети со свёртками на груди. Кто-то держал обрывок старого плаката с её лицом — ещё капитолийского, парадного.
— Сойка… — донёсся шёпот.
Пит первым спустился по рампе, пробежал взглядом по крышам, переулкам, небу.
— Нова, Рейк — по местам. Лин — за мной. Джоанна, Китнисс — средний коридор.
***
Ряды коек тянулись вдоль бывшего цеха. Металлические конструкции, освобождённые от станков, теперь держали на себе чужие тела. Между койками — узкие проходы, и там запах крови забивал даже запах лекарств.
Китнисс шла медленно. Камера держалась на расстоянии вытянутой руки.
Пит шёл чуть позади, считая выходы. Дверь справа — в складскую зону. Проём в конце зала. Маленькая техническая дверь слева.
Если начнётся — три секунды до ближайшего укрытия. Пять — до выхода. Слишком много.
Женщина с перевязанной головой подняла глаза.
— Мы видели тебя.
Китнисс кивнула. Слова приходилось вытаскивать по одному.
— Мы… стараемся. Они… — взгляд на потолок с треснувшими балками, — так всегда не смогут.
Рядом на койке лежал мальчик лет десяти. Рука забинтована до локтя, ожог. Он смотрел на Китнисс так, как дети смотрят на что-то невозможное — с недоверием и надеждой одновременно.
— Ты правда она? — спросил он. — Та, что с огнём?
Китнисс присела рядом. Камера подползла ближе.
— Правда, — сказала она тихо. — А ты — тот, кто выжил. Это важнее.
Мальчик не улыбнулся, но что-то в его лице изменилось — будто внутри зажёгся маленький огонь.
— Можно ещё раз… — осторожно вмешался оператор, когда женщина разрыдалась у Китнисс на груди. — Фразу про «они так всегда не смогут». Я не уверен, что взял звук.
Пит шагнул вперёд, закрыв линию.
— Нет. У вас уже есть достаточно.
Оператор встретился с ним взглядом и отступил. В этом взгляде не было угрозы, но и места для торга не было тоже.
И тут в ухе треснуло:
— Пит, — голос Лин, приглушённый. — Странный трафик. Короткие пакеты на частотах миротворцев. Без позывных.
— Где?
— Точно не скажу. Похоже на подготовительные коды. Типовые для воздушных операций.
Где-то снаружи протянулся глухой вой сирены — неполный, прерывающийся.
***
Сирена прокатилась по залу. Люди подняли головы: кто-то вскинулся, кто-то вжался в матрас, кто-то замер.
Пит почувствовал, как всё внутри выстраивается в одну прямую.
— Лин, подтверждение.
— Код «семь-два». В их таблицах это заход на удар по площади. Не патруль.
Не патруль. Бомбардировка.
— «Феникс», — сказал он на общий канал. — План «Отход один». Нова, Рейк — готовьте внешнее кольцо. Лин — гони тех, кто может ходить, к восточному выходу. Джоанна…
— Я знаю. Держать её за шкирку.
— Пит… — начала Китнисс.
Над потолком прошёл первый гул. Низкий, тяжёлый — будто кто-то катил по небу огромный камень.
Первые взрывы легли не по госпиталю — дальше, для пристрелки. Стены дрогнули, осыпалась штукатурка, из соседнего ряда сорвался крик.
Китнисс повернулась на крик.
— Они целятся сюда.
Пит положил ладонь ей на плечо. Она дёрнулась.
— Я не оставлю их.
— Ты не прикроешь их собой. Но если погибнешь здесь — они умрут зря.
Джоанна шагнула ближе, взяла Китнисс за второе плечо. Голос жёсткий, без насмешки:
— У нас над головой ховеркрафты с бомбами. Я люблю драму, но не в формате «символ размазали по стене».
Ещё один гул — ближе. В воздухе запахло озоном.
В наушнике зашипел Плутарх:
— Выведите её на открытую площадку с видом на небо, если будет возможность… Нам нужно…
Пит выключил связь.
— Наверх. Сейчас.
***
Лестница на крышу была узкой, металлической. Сирена, взрывы, крики снизу — всё сливалось в один звенящий фон.
Дверь на крышу поддалась с третьего рывка. В лицо ударил ветер — дымный, пахнущий горящей резиной.
Небо было низким и грязным. На его фоне чёрными силуэтами ходили ховеркрафты Капитолия — металлические насекомые с пузатыми брюхами подвесок.
Ближайший уже заходил на снижение. Линия была очевидна: на госпиталь.
Первый взрыв лёг по дальнему краю здания. Вспышка, глухой удар, столб дыма.
Китнисс прижалась к парапету. Лук оказался у неё в руках так, будто всегда там и был.
Пит видел, как меняется её лицо. Страх уходил, уступая место чему-то другому — холодному, сосредоточенному.
Следующий ховеркрафт шёл ниже, сбоку. Траектория — идеальная для сброса.
Она натянула тетиву. Стрела — тяжёлая, с бронебойным наконечником и зарядом в хвостовике. Специальная, из арсенала Тринадцатого.
Ветер бил в лицо, дым лез в глаза. Она выждала долю секунды, поймала движение машины.
Выстрел.
Стрела ушла вверх. Пит уловил траекторию по короткому блеску. Попала — в сочленение между корпусом и двигательной гондолой.
Ховеркрафт дёрнулся. Вспыхнула подвеска, посыпались искры. Машина завалилась набок и скрылась в дыму, оставляя чёрный шлейф.
Китнисс не успела выдохнуть — второй силуэт уже резал небо.
— Ещё, — коротко сказала она себе.
Второй выстрел — почти без прицеливания: по звуку, по интуиции. Стрела вошла под брюхо. Взрыв вышел не ярким, но достаточным: ховеркрафт сбился с курса и ушёл, не добравшись до госпиталя.
Камера ловила всё.
Китнисс позволила себе выдохнуть. Рука, сжимавшая лук, дрогнула. Она подняла голову — сквозь дым, прямо туда, где за горизонтом сидел Капитолий.
— Твари, — сказала она. — Если мы сгорим — вы сгорите вместе с нами.
Не лозунг. Проклятие. Сырое и настоящее, со слезами на глазах.
Оператор выдохнул:
— Есть…
Пит смотрел на неё и чувствовал не гордость — понимание. Этот момент уже не принадлежит им. Его порежут, обрамят музыкой, пустят по каналам. Но в основе останется то, что прозвучало сейчас.
***
Воздух стал тяжелее. Огонь усилился: теперь били не только по госпиталю, но и по улицам вокруг.
— Вниз, — сказал Пит. — Сейчас.
