на себя в зеркало, произнесла с ленивой насмешкой:
— Конечно не устоит. Разве у него есть выбор?
Княгиня подошла ближе, плотнее запахивая на плечах шёлковый халат.
— Всё же в доме зябко… Я велю слугам поднять температуру котла.
— Не надо, мама, — лениво протянула Вероника, даже не оборачиваясь от зеркала. — Ты же знаешь что я так не люблю.
Она щёлкнула пальцами. В ту же секунду в камине, где минуту назад темнели сложенные поленья, рвануло живое пламя. Воздух дрогнул от жара, огонь зашипел, облизывая потрескивающее дерево золотыми языками в каминной решётке. Тепло стремительно разлилось по комнате, прогоняя сырой холод.
Княгиня поморщилась этой детской шалости, но ничего не сказав покинула комнату.
__________
Княжна Вероника Валевская.
К вечеру мне всё-таки подобрали приличный костюм. Чёрный смокинг классического кроя, сидящий идеально по фигуре, свежая белая рубашка. На лацкане — миниатюрный знак дома Романовых из белого золота. Туфли отполированы так, что можно смотреться в них как в зеркало. В отражении я видел молодого парня, пусть изрядно худого, но в самом расцвете сил — разительный контраст тому бледно-зеленому виду, который обычно имел Александр из-за плещущегося в крови зелья. Ну и классический костюм смотрелся лучше, чем обычные для наследника вычурные цветастые костюмы покрытых сверкающими блестками. На поясе, по местному уставу, должна была висеть шпага или меч.
Шпага пришла в комплекте с костюмом. Но это был не клинок — а произведение искусства: ножны украшены рубинами, золото и серебро, эфес позолочен, в его сердце пылал карбункул. Я взял ножны в руки, почувствовал вес — и примерился. Что-то было не так. Слишком легко. Потянул за рукоять — и вытащил… пустоту.
Да ну на х…! Лезвия нет. Тут только эфес и ножны. Даже страшно представить в чём смысл этого безумия⁈ Что бы ненароком не поранился? Что бы было легче носить?
— Унесите это отсюда. И принесите мне нормальное оружие, — вырвалось у меня, и я швырнул кастрированное подобие шпаги на пол.
Слуга осёкся:
— Ваше высочество, это же ваша любимая шпага… вы всегда с ней…
— Я сказал — унесите! — терпение опять начинало кончаться, в крови закипала ярость.
— Я не могу принести ничего кроме этого. Это приказ Императрицы, — проговорил он тихо, но твёрдо.
— Хорошо. Ступайте сейчас к ней и передайте, что я пойду на приём без шпаги.
— Но… ваше высочество… это немыслимо. Нарушение этикета…
— Плевать, — бросил я коротко и отвернулся.
Подошёл к зеркалу, поправил воротник смокинга — и дал понять, что обсуждать эту тему дальше не намерен. Слуга поклонился и ушёл.
Прошло не более получаса, и в мою комнату привезли груду оружия. Среди украшенных до абсурда шпаг и ритуальных клинков я выбрал простую рапиру — без позолоты, без инкрустаций. Практичная, сбалансированная, с заточенным лезвием и обычным эфесом. Возможно не такая красивая как остальные, но для дела самое то что нужно. Впрочем, вряд ли мне сегодня предстоит настоящий бой. Это, скорее, аксессуар: элемент образа, который теперь способен не только украшать, но и защитить.
Глава 5
Бал
Вечерний приём разворачивался в Большом зале дворца. Под высоким потолком, украшенным хрустальными люстрами, переливались огни. Оркестр играл негромкий вальс, скрипки переплетались с медью труб. Вдоль стен — длинные столы с фуршетом, бокалы шампанского, башенки закусок, десертов.
Зал кишел людьми. Старшие аристократы держались особняком, собираясь плотными группами по интересам, переговариваясь вполголоса. Молодёжь теснилась ближе к центру, где были танцы: девушки в лёгких платьях, и юноши в дорогих костюмах, соревнующиеся друг с другом в остроумии и манерах.
Члены Императорской семьи входили в зал после того как все гости собрались, в соответствии с местным этикетом. Едва мы перешагнули порог, как герольд объявил:
— Её Императорское Величество, регент, Романова Анастасия Сергеевна и Его Императорское Высочество, Наследник, Цесаревич и Великий Князь Романов Александр Николаевич, Его Императорское Высочество, Цесаревич и Великий Князь Романов Алексей Николаевич.
Первой вошла мать идя под руку с моим братом. На лице его ещё была бледность от вчерашнего удара током. Следом шёл я. Гул стих на секунду, все взгляды обратились на нас.
— Дорогие гости. — взяла слово Императрица. — Сегодня я хочу сказать несколько слов о том, чем должна жить настоящая Императорская кровь.
Мой сын Алексей — пример верности долгу и чести.
Недавно он досрочно сдал экзамен и стал магом первого круга. Не прося привилегий положенных по праву крови, он, как и подобает истинному Романову, отправляется на стажировку на восточную границу — туда, где служат лучшие.
Империя не держится на праздных словах.
Она держится на таких мужчинах, как Алексей: смелых, честных и сильных.
Я прошу вас, гордитесь им, как горжусь я. И молитесь, чтобы судьба даровала ему славу, достойную его имени. — Императрица улыбнулась.
Бал разразился аплодисментами и приветственными криками. Императрица дала знак музыкантам и те продолжили играть.
Поклонившись, я отделился от матери с братом и направился в сторону. Схватил у проходящего мимо официанта фужер с шампанским, прислонился спиной к стене и замер в одиночестве, осматривая зал. Спустя несколько минут, перекидываясь фразами и смеясь ко мне приблизилась группа молодых аристократов. В голове словно сами собой всплыли фамилии: графья Оболенский, Дашков, Трубецкой, Шереметев, Курбский и барон Разумовский.
Один из них, самый высокий, с широкими плечами, выступил вперёд. Граф Георгий Дашков. Его улыбка была наполнена уверенностью в себе, а голос был громким и наглым, как у человека, привыкшего быть центром компании:
— Ваше высочество. Мы очень рады что вы смогли присутствовать на сегодняшнем приёме. — граф поклонился.
— А почему у вас были сомнения в этом, граф? — ответил я, кивая в ответ.
— Слухи о вашем похищении. Говорят там была замешана какая-то девушка… — вставил Шереметьев.
Дашков с неудовольствием взглянул на перебившего его дворянина.
— Это всё лишь слухи. — я махнул рукой.
Дашков, ухмыльнулся, как человек собирающийся сделать нечто забавное, и произнёс:
— Ваше Высочество, странно видеть вас сегодня в столь… новом облике. Где ваши привычные костюмы старого толка? Ведь ещё недавно вы были законодателем стиля во дворце. Думаю, Российская мода многое потеряла, когда вы решили сдаться и сменить свой элегантный костюм на столь заурядный наряд.
Вокруг раздались смешки. Несколько молодых кавалеров переглянулись, девушки прикрыли улыбки ладошками. Память цесаревича подсказывала что эти колкости были обычным делом. Беззубый наследник терпел, когда молодые аристократы потешались над ним, а те в свою очередь теряя всякое чувство меры, состязались в
