Из кустарника показалась ступня Гейджа, затем рука, затем голова.
— Ты в порядке? — спросила Хейзел.
Мой брат-идиот уставился на неё снизу вверх.
— Привет, Горожанка. Кто твоя подруга?
— Герой с Автозаправки, — сказала Хейзел, узнав его. — Ты только что упал с крыши.
— Пф. Всего лишь один этаж, — он смахнул с себя мульчу и листья.
— Герой с Автозаправки, это Зои. Зои — это мой вчерашний герой с автозаправки, и судя по глазам, он может оказаться третьим братом Бишопом.
Гейдж вытянул обе руки. Хейзел и Зои обе схватились за них и помогли ему подняться.
— Гейдж Бишоп, к вашим услугам, — галантно сказал он.
Я потопал к моему папе и угостился кофе.
— У тебя кровь идёт и в ухе листок застрял, — заметила Зои.
Гейдж широко улыбнулся.
— Это всё часть опыта.
* * *
— Как я и сказал, я разбил примерную стоимость по проектам, чтобы тебе легче было выбрать, — объяснил папа Хейзел.
— Вот. Как новенький, — сказала Хейзел, прилепив последний пластырь с усами на подбородок моего брата, пока он сидел в кузове моего грузовика.
— Цыпочкам нравятся усы и шрамы, верно? — сказал Гейдж, подмигнув.
— От этого ты выглядишь очень крутым, — пообещала она.
— Крутым как твердолобый подросток, — пробурчал я себе под нос.
Леви не засмеялся. Он был слишком занят тем, что прищуренными глазами наблюдал за попытками Хейзел оказать первую помощь нашему брату. Эта женщина испускала какие-то феромоны, нацеленные на Бишопов?
— Как всё выглядит, Зои? — спросила Хейзел у своего агента.
Находясь в безопасности по другую сторону грузовика, Зои изучала копию распечатки, которую мой папа передал ей.
— Похоже, тебе надо продать ещё больше книг.
— Требуется внести предварительный взнос в размере 50 % суммы, — объявил я, проталкиваясь между Хейзел и Гейджем и притворяясь, будто я копаюсь в одной из сумок с инструментами в кузове грузовика.
Хейзел взглянула на меня и обвинительно вздёрнула бровь. Я ответил на её взгляд и вытащил первый попавшийся инструмент. Это был плотницкий угольник, для которого сейчас не было нормального применения. Я потопал обратно к двери и притворился, что отметил угол на листе фанеры, который мы установили на козлах.
— Помни, мы можем сделать это поэтапно, — сказал папа Хейзел, говоря гораздо более дружелюбным тоном. — Если ты не хочешь делать всё разом, мы можем начать с самого необходимого. Мы гибко подходим к делу.
— Пока что, — зловеще добавил я.
Леви пихнул меня локтем в живот.
— Ай! За что, и почему у тебя такой острый локоть? — пробормотал я, потирая свои ребра.
Папа наградил Леви выразительным взглядом. Мой брат положил ладонь на мою шею сзади и увёл в сторону от кофейной компании на подъездной дорожке.
— Ты нарочно пытаешься нас похерить? — потребовал он.
Я рывком высвободился из его хватки.
— Я пытаюсь нас защитить.
— Разозлив потенциального клиента с таким крупным заказом? Ты же знаешь, что в нашем расписании, помимо латания этой крыши, есть лишь установка бл*дской стиральной и сушильной машины, а также четвёртая квота на курятник для Лакреши?
Пожалуй, это самая длинная тирада, которую я слышал от Леви с тех пор, как он пылко оправдывался при Великом Пейнтбольном Инциденте.
— Да брось. Посмотри на неё, — я показал в сторону Хейзел.
— Я смотрю.
Он и смотрел. Я обнаружил, что мне это не нравится, так что я встал перед ним.
— Она не задержится. В итоге мы останемся с кучей материалов и гигантской дырой в расписании, когда она передумает. У неё на лбу написано «горожанка».
— На ней буквально написано «Стори-Лейк», — заметил Леви, кивком показывая на её кошмарный жёлтый наряд.
— Ты понял, что я имел в виду.
— Слушай, чувак. Поверить не могу, что это надо озвучивать, но тебе нужно приобщиться. Мы нуждаемся в этой работе. И ты теперь тоже входишь в это «мы».
— Что это должно значить, чёрт возьми?
— У тебя была жизнь помимо нас, помимо этого места. Это был твой выбор. Все остальные остались здесь. Не потому что мы были вынуждены. А потому что мы так хотели. Если мы не начнём выполнять больше работ, «Братья Бишопы» окажутся ещё одной компанией, которая прекратила работу, и ты двинешься дальше, как ты всегда делаешь. Но что останется нам остальным?
Я не знал, что вдохновляло красноречие Леви, или что я должен сказать в ответ. Я хотел ответить, что он ошибается, но в некой извращённой манере тут присутствовало зерно правды.
— Ты нам нужен. Но мы все привыкли к тому, что тебя нет рядом. Так что ты либо приобщайся, либо отправляйся в дорогу. Опять, — сказал он и наградил меня ещё одним братским тычком. Я споткнулся о громадный куст лаванды и приземлился на задницу.
— Эти тупицы не узнают здравый смысл, даже если он треснет их по роже, — пробурчал я, поднимаясь на ноги, затем пошагал за ним обратно к неофициальном собранию на подъездной дорожке, клянясь отомстить.
Моё внимание сфокусировалось на Хейзел. Она с непроницаемым лицом изучала примерную стоимость.
Добравшись до последней страницы, она испустила легкое «Ох».
— Большая цифра за большую работу, — сказал папа.
— Ты не пожалеешь, если доверишься нам, — искренне добавил Гейдж.
Хейзел подняла взгляд и посмотрела на меня. Я сделал всё возможное, чтобы не выглядеть таким мудаком. Судя по тому, как она быстро нахмурилась, я не преуспел.
Она повернулась к моему папе.
— Насколько хорошо вы умеете изгонять енотов, мистер Бишоп?
— Зови меня Фрэнк. И не хочу хвастаться, но я эксперт по управлению енотами.
Это была грязная ложь, но верность семье не позволила нам показать это.
Хейзел кивнула и сделала глубокий вдох.
— Окей. Тогда если вы все в деле, то и я в деле.
Глава 15. Две женщины входят в похоронное бюро
Хейзел
— Мне показалось, или Гейдж уделял тебе особенное внимание? — спросила я Зои, пока растянулась на её кровати и листала её коллекцию импульсивно купленных журналов, а она заканчивала макияж и собирала вещи.
— Я тебя умоляю. Я практически уверена, что Бишопы смотрят только на тебя. Кроме того, этот мужчина — красный флаг, машущий ещё несколькими красными флагами поменьше, — сказала она, аккуратно нанося розовый пигмент для губ перед зеркалом.
Я скептически вскинула бровь.
— У нас с тобой очень разные определения красных флагов.
Она повернулась ко мне, промакивая губы.
— Он явно серийный моногамист, мечтающий запустить свои работяжные щупальца маленького городка в женщину, чтобы она отказалась от своей карьеры, нарожала ему кучу детишек и возила их по тренировкам и секциям. К тому же, он смотрел на тебя, а не на меня. Что делает меня дважды не заинтересованной.
— Так вот почему ты три раза переоделась? — поддразнила я.
Она повернулась обратно к зеркалу и начала собирать свои кудри в пушистый хвостик.
— Прошу прощения, мисс Властный Костюм. Ты не получаешь права осуждать мой процесс выбора нарядов.
— Эй, я тут пытаюсь произвести хорошее впечатление. А у тебя какое оправдание?
— Я выгляжу горячо, чтобы поддержать твоё хорошее впечатление. Ты сегодня написала 257 слов, и это уже больше, чем в последние два года. Если ты хочешь, чтобы этот город тебя полюбил, я их заставлю.
— Ах. И как же мне поможет то, что ты надела бюстье?
— Ты пачкаешь свой костюм шерстью енота, — парировала она.
Я скатилась с кровать и направилась к зеркалу и липкому ролику для чистки одежды. Я выбрала классический чёрный костюм, нарядный топ цвета ржавчины и (поскольку арендованную машину Зои ещё не доставили, и нам предстояло пешком идти на собрание совета) мои самые хорошие кеды. А ещё два слоя дезодоранта.
— Я нервничаю, — объявила я.
Она прекратила свои занятия и присоединилась ко мне у зеркала.
— Почему?
— Потому что все здесь уже меня ненавидят. Это должно было стать свежим началом, возрождением. Я купила дом, я уехала из мегаполиса, я потащила тебя за собой, и всё из-за того, что какая-то старая газетная статья вызвала у меня мурашки.
