— А вот и самая знаменитая жительница Стори-Лейка, — сказал он. На нём был костюм, кеды, фиолетовая рубашка и такой же галстук-бабочка.
— Скорее уж скандально известная, — сказала я, косясь на толпу.
— Не беспокойтесь об этом. Мы проясним недопонимание, и вам наверняка не придётся беспокоиться о публичном окунании или картофельной прогулке.
— Картофельной прогулке?
— Законная дисциплинарная мера, которая действует здесь почти двести лет. Виновные проходят по парку, пока горожане бросают в них картошку. Выпейте пунша. Мы собираем средства на кружок математики для начальных классов, — он показал на нарисованную от руки вывеску перед столом. «Математики — тоже спортсмены».
(Это наводит на мысль, что ПСК в той листовке, которую Кэм нашёл на двери дома Хейзел, означало «Приносите Свою Картошку», — прим)
— Я не могу это сделать, — прошипела я Зои.
Она достала кошелёк.
— Можешь и сделаешь. Поверь мне. Я не допущу, чтобы тебя обстреляли картошкой.
— Вот ваша сдача, — сказал Дариус.
Женщина рядом с ним с улыбкой протянула два стаканчика.
— Привет, я мама Дариуса, Гарриет. Я большая поклонница.
Дружелюбное лицо. Мне хотелось упасть к её ногам и пообещать дорогой подарок на день рождения.
— Спасибо, — выдавила я. — Куда мне идти? Можно мне спрятаться сзади?
Дариус усмехнулся, закрывая кассу.
— Вы будете на сцене со мной и остальным советом.
— О божечки, — сказала я и сделала глоток пунша. Я подавилась, когда пары алкоголя заструились вверх по горлу и ударили в носовые пазухи.
— Милостивый малыш Иисус, это что такое? — просипела Зои.
— Пунш из водки и фруктов, — сказала Гарриет с улыбкой.
— Мы пришли к выводу, что собрания проходят более гладко, если есть печеньки и бухло. Чем крепче пунш, тем короче собрания, — пояснил Дариус.
— Погодите, — сказала я и залпом выпила пунш. Затем вытащила горсть налички из своего кошелька. — Мне ещё порцию, пожалуйста, — у меня складывалось ощущение, что мне понадобится вся жидкая храбрость, какую я только смогу выхлестать.
Гарриет заново наполнила мой стаканчик.
— Удачи там. Помните, они могут чуять страх.
Я выпила второй стаканчик.
— Спасибо, — просипела я.
Зои показала мне два пальца вверх.
— Срази их намертво. Потому что мы в похоронном бюро.
— Ха, — слабо отозвалась я. Я чувствовала на себе вес нескольких агрессивных взглядов, пока шла за Дариусом в переднюю часть помещения.
— Пссс!
Я заметила Фрэнка Бишопа, машущего из первого ряда, где он был зажат между двумя красивыми женщинами. Та, что помоложе, была платиновой блондинкой с дерзкой короткой стрижкой и идеальным макияжем смоки-айз. Она занимала инвалидное кресло с краю ряда. Женщина по другую сторону Фрэнка сильно походила на первую, только выглядела как будто мягче.
— Вообще ни о чём не беспокойтесь. Бишопы прикроют вам спину.
— Спасибо, — прошептала я, пытаясь притвориться, будто весь город вовсе не пытался убить меня взглядами.
— Это моя жена, Пеп, и моя дочь Лаура, — сказал Фрэнк, представляя нас.
— Мы говорили по телефону, и я извинилась за поведение моего брата. А ещё я, возможно, принесла шесть твоих книг для подписания, — сказала Лаура.
— Тогда увидимся позже… если меня не прогонит из города толпа с картошкой.
Лаура покачала головой.
— Последние два года мы тут никого не закидывали картошкой. С тобой всё будет хорошо. Мы позаботились о твоей линии защиты. Просто помни, будь агрессивной, а не то они сожрут тебя заживо.
— Спасибо, — у меня складывалось ощущение, что улыбка на моём лице выглядела скорее как боль от запора, но это лучшее, на что я была способна.
Дариус подвел меня к ступеньке для подъёма на сцену.
— Хейзел, это доктор Эйс, Эрлин Дабнер, и кажется, вы уже знаете этого парня, — сказал он, показывая на Кэма. — Эмилия здесь где-то рядом. Все познакомьтесь, это Хейзел Харт, наш новый член совета.
— Приятно познакомиться, — сказал доктор Эйс раскатистым баритоном. Он был очень высоким чернокожим мужчиной с пушистыми седыми волосами и кардиганом, натянувшимся на его немаленьком животе. На кончике его носа примостились очки-полумесяцы. — Я местный ВОП — это врач общей практики, если вы не знакомы с термином.
(Врач общей практики — это что-то сродни участковому терапевту; тот врач, к которому люди идут для первичной диагностики и направления к узкому специалисту по необходимости, — прим)
— Привет, — сказала я, пожимая протянутую им руку. — Хейзел Харт, автор любовных романов и нервничающий новичок.
— Вы отлично справитесь, — пообещала Элин. Она была пожилой белой старушкой с изобилием веснушек, струящимися и седеющими рыжими волосами и не менее струящимся коричневым платьем. Почти на каждом пальце она носила кольца, а на шее у неё висело четыре кристалла.
— Спасибо, — сказала я, отвечая на её улыбку своей, слабой и дрожащей. Я увидела, что перед каждым местом стоят таблички с именами и села за той, что гласила «член совета харт». Дариус занял сиденье справа от меня.
Я заметила Гейджа, подошедшего к Зои и Гарриет за столом с пуншем. Другой брат, Леви, сидел в заднем рядом, низко натянув бейсболку и скрестив руки на массивной груди. С таким же успехом он мог спать.
В помещении было около тридцати человек. Большинство из них держало в одной руке похоронное печенье, во второй пунш, а на лицах было хмурое выражение.
Дариус наклонился к микрофону.
— Давайте начнём это экстренное заседание совета, ребята. У меня утром игра «Подземелья и Драконы».
Шумный рокот усилился, когда люди начали занимать свои места. Члены совета один за другим поднялись на сцену. Кэм был последним. Он наградил меня непроницаемым взглядом, выдвинув стул с краю. Я почувствовала, как к щекам приливает жар, и отвернулась. Фрэнк ободряюще подмигнул мне из первого ряда.
Зои села позади них, Гейдж занял соседнее с ней место. Она положила пальцы на уголки своих губ и приподняла их.
Мои мышцы лица мгновенно отреагировали ослепительной, фальшивой улыбкой. Она дрогнула почти сразу же, когда я увидела женщину, державшую над головой вывеску «Птицеубийца».
Через два ряда позади неё мужчина держал кусок синего постера с надписью «Убийца Бинго».
— Ты на моём месте.
Я подняла взгляд и увидела лицо женщины, которая вчера вечером орала на меня в закусочной.
— О. Эм, простите. Я просто села там, где было моё имя, — сказала я и взглянула на Дариуса в поисках помощи, но он перешёптывался с людьми, напоминавшими квартет барберов. Все они носили соломенные шляпы и футболки «Певчие птицы Стори-Лейка» в красно-белую полоску.
— Пересядь, — бесстрастно сказала моя вражина.
Я знала, что должна быть агрессивной, но эта женщина выглядела так, будто могла расколоть меня как орешек.
— Эмилия, так мы не привлечём новых жителей в город, — укоризненно сказал Эйс.
— Чем быстрее ты уберёшься с моего места, тем скорее мы сможем добиться правосудия для Гуся, — гаркнула Эмилия.
— Правосудие для Гуся! — это скандирование распространилось как лесной пожар и заглушило призывы Дариуса к тишине.
Пробормотав извинения, я спешно забрала свою табличку с именем и блокнот. Когда я в прошлом входила в комнату с людьми, пришедшими увидеть меня, реакция была значительно теплее. Чёрт, да я входила в книжные магазины, и читатели ликовали. Это было новым и неприятным. Я почувствовала, как моя крутизна запирается в кладовке на засов.
Стоя на сцене и сжимая свои вещи, я чувствовала себя так, будто наяву проживаю один из тех снов-кошмаров, где ты пришёл в школу голым. Я не знала, куда идти. Мой паникующий взгляд упал на Кэма, который, не глядя на меня, ботинком пихнул пустой стул рядом с собой.
Испытывая благодарность уровня «получить жизненно важный орган для пересадки» или «быть спасённой из-под колёс автобуса», я заняла предложенное место.
— Спасибо, — прошептала я.
