Она обвила рукой мою талию и сжала.
— Не сбрасывай со счетов мурашки. Никогда не сбрасывай со счетов мурашки.
— Что, если это не сработает, Зои? Что, если это собрание городского совета — первый шаг к более тёмной и более депрессивной наклонной спирали? Я не думаю, что смогу это пережить.
Зои отпустила меня и тут же схватила за плечи.
— Ты Хейзел Чёртова Харт. Ты автор бестселлеров. Ты с помощью роялти от написанных тобой книг обеспечивала себя и своего ехидного муженька с заплатками на локтях в одном из самых дорогих городов мира. Ты знаешь, как это тяжело? Ты знаешь, как много людей пробовали сделать то же самое и потерпели провал?
— Нет, — раздражительно сказала я.
— Десятки тысяч. Может, даже сотни тысяч. Но ты это сделала. И нет причин, почему ты не можешь сделать что-то, на чём ты сосредоточила свой гениальный ум. Включая и завоевание этого странного маленького городка, написание лучшей книги в твоей карьере и зарабатывание целого самосвала «да пошли вы все нахер» денег для нас обеих.
— Да?
Она рьяно закивала.
— Единственное, что тебе нужно сделать — это отпереть кладовку, в которой ты спрятала свою крутизну, и отправиться за тем, чего ты хочешь. Дим (заметь, как я не сказала его настоящее имя) годами пудрил тебе мозги. Я понимаю, что для восстановления после такого требуется время. Но его здесь больше нет. Теперь только ты сама пудришь себе мозги.
Я зажмурилась.
— Больше никогда не выйду замуж, — поклялась я.
— Поддерживаю, подруга, — согласилась она.
— Что, если я не смогу написать историю любви из-за того, как закончилась моя собственная? Что, если я слишком отдалилась от мира свиданий, чтобы написать реалистичный ромком? — спросила я. Что, если я уже недостаточно хороша?
Смех Зои был лишён юмора.
— Хейзел, мы читаем ромкомы, чтобы сбежать от депрессивной реальности нашей любовной жизни. Мы либо одиноки и ищем «того самого», но тонем в лихорадочных свайпах вправо, крушащих надежду перепихах на одну ночь и откровенной лжи. Или мы в долгосрочных отношениях, которые зачерствели хуже того пакетика крекеров, который мы нашли под кухонной раковиной. Реализм нам здесь не нужен.
Я фыркнула.
— Боже, и ты ещё меня называешь депрессивной.
Она развернула меня обратно к зеркалу.
— Но хотя бы мы две крутышки, которые ни от кого не терпят всякого бреда и при этом классно выглядят.
Я провела ладонями по своему пиджаку и выдохнула.
— Окей. Давай пойдём и покорим Стори-Лейк, чтобы я могла написать книгу и спасти наши карьеры.
* * *
— Это должно быть ошибкой, — сказала Зои, пока мы наблюдали, как горожане один за другим заходят в «Отброшенные Копыта», похоронное бюро на Уолнат-стрит. Их вывеска гласила, что они добавляют веселья похоронам.
(В английском слово «похороны» — это funeral, а fun — это веселье, так что изначально слоган опирался на эту игру слов, — прим)
— Дариус дал мне этот адрес, — настаивала я, прижимая к груди свой блокнот эмоциональной поддержки.
Она покачала головой.
— Он явно подшутил над тобой и отправил тебя в качестве незваной гостьи на чьи-то похороны.
— Ну хотя бы я в чёрном. Пошли. Давай проверим.
Мы вошли через двойные двери, где женщина с косами до пояса, одетая в свободный жёлтый костюм цвета нарцисса, похоже, направляла гостей.
— Добро пожаловать в «Отброшенные Копыта». Вы здесь для собрания городского совета или для прощания со Стюартом?
— Собрание совета, — быстро сказала я.
— Превосходно. Вы в Закатном Зале. Мы лишь попросим вас быстренько заглянуть в Садовую Комнату Собраний и выразить свои соболезнования семье мистера Стюарта. Ему было сто четыре года, и это не очень оживлённое мероприятие, если вы понимаете, о чём я.
— О, ээ. Мы на самом деле не знали мистер Стюарта. Более того, мы только вчера приехали в город, — объяснила я.
— Ах, что ж, в таком случае я вынуждена настоять. Думаю, вид того, как женщина, якобы разом переехавшая и символ нашего города, и приветственный знак, выражает соболезнования, пойдёт на пользу восстановлению вашей репутации, — сказала она, и её сочувственная улыбка теперь выглядела капельку грозной. — Кроме того, за урной есть печенье.
— Мы с радостью выразим соболезнования, — сказала Зои, взяв меня по другу и потащив к тускло освещённой Садовой Комнате Собраний.
— Я не хочу идти на похороны, — шепотом проныла я.
— А я не хотела приезжать в Город, Где Нападают Дикие Животные, но приехала же, — твёрдо сказала она. — Смотри на это как на первую остановку твоего тура извинений.
Мы вошли в Садовую Комнату Собраний через раздвинутые двери-перегородки. Похоже, мы не единственные участники городского собрания, которых загнали сюда. Тут была короткая очередь людей, одетых ну точно не для похорон, которые выстроились в ряд друг за другом и орали соболезнования трём весьма древним с виду людям, которые сидели на складных стульях перед чем-то, что выглядело как огромная банка для солёных огурцов.
— Пожалуйста, скажи мне, что это не мистер Стюарт в банке от огурцов, — прошипела Зои.
— Давай покончим с этим, — я взяла её под руку и повела в переднюю часть комнаты.
— Очень сожалею по поводу мистера Стюарта, — проорал мужчина, одетый во фланелевую рубашку и джинсы, выглядевшие такими же старыми, как и семья, на которую он орал.
— Что вы сказали? — гаркнула женщина, чей хрипящий голос указывал на финальную стадию длительных отношений с ментоловыми сигаретами. Она приставила ладонь к уху и прищурилась, глядя сквозь жемчужно-розовые очки.
— ОЧЕНЬ СОЖАЛЕЮ, — снова прокричал мужчина.
— Когда ужин? — потребовал иссохший, морщинистый мужчина рядом с ней. На нём был костюм, который выглядел так, будто его сшили в 1940-е.
— Я же сказал тебе, мы поедим после этого, — проревел джентльмен справа от него, треснув второго тростью.
— После чего?
Очередь двигалась быстро, скорее всего, потому что семья едва ли понимала хоть слово из того, что говорили посетители.
— Просто постарайся не говорить глупостей, — прошептала Зои, когда мы приблизились к трио старичков.
— Привет, я Хейзел, а это моя подруга Зои. Мы просто хотели сказать, как мы сожалеем по поводу мистера Стюарта, — сказала я так громко, как только осмелилась.
Они все выжидающе посмотрели на меня.
Зои пихнула меня локтем.
— Мы, ээ, не знали его, но я слышала, что он до последнего был как огурчик, — я показала на банку от огурцов.
— О Господи, — едва слышно пробормотала Зои.
Все трое моргнули, уставившись на меня. Мужчина с тростью потянулся к уху и прибавил громкость слухового аппарата.
— Что говорите? — проорал он.
— Я буду жареный куриный стейк, — сказал мне его сосед.
— У вас не найдётся сигаретки? — спросила женщина. — Та женщина, одетая как лютик, забрала мои до конца прощания.
— Мы очень сожалеем, — сказала Зои и вытащила меня из помещения. — Как огурчик?!
По дороге к выходу я схватила печеньку с подноса и сунула её в карман на случай экстренной ситуации.
— Я занервничала. Ты же знаешь, что я говорю неподобающие вещи, когда нервничаю.
— Ну, тебе лучше перестать нервничать, и быстро, иначе к концу дня нас изгонят из города, — сказала Зои, кивнув вперёд.
В Закатном Зале было вдвое больше стульев, чем на прощании со Стюартом. Некоторые стулья действительно были заняты. В дальнем конце комнаты была приподнятая платформа со столом и стульями.
Люди поворачивались и хмуро смотрели на меня.
— Куда нам идти? Где мне сесть? Или мне лучше постоять? — потребовала я, когда тревожность от нового помещения скрутила мои внутренности узлом.
— Давай найдём дружелюбное лицо, — сказала Зои, сканируя помещение.
— Ну удачи тебе с этим, — прошептала я.
— Вон там. Чудо-мальчик мэр, — Зои потащила меня в направлении Дариуса. Он стоял за складным столиком в дальнем конце помещения и разбирался с кассой.
