— Попрошу всех переключить своё внимание на экран, — продолжал Гейдж, показывая на телевизор, закреплённый на стене. — Будь так любезна, Лакреша, включи его.
Директриса похоронного бюро нажала на пульт со своего места.
На экране появился мемориальный коллаж, начинавшийся с сепийного фото мистера Стюарта в детстве, одетого в костюм морячка. Сопровождалось это какой-то джазовой музыкой.
— Не то видео, Лакреша, — сказал Гейдж.
— Мой косяк, ребята. Дайте мне секунду, — сказала она, нажимая на кнопки пульта.
Хейзел наклонилась ко мне.
— Что происходит, чёрт возьми?
— Мы обеляем твою репутацию, — сказал я ей.
— Зачем?
— Зачем? — переспросил я. — Если хочешь войти в историю города как птицеубийца, твои проблемы.
Она прикусила губу.
— Нет. Я имею в виду, это потому что ты хочешь помочь мне, или потому что ты беспокоишься, что меня прогонят из города прежде, чем я оплачу вашу работу?
— Второе, само собой.
Её хрюкающий смешок удивил нас обоих.
— Ну, хотя бы ты честен.
— Ага! Вот оно, — триумфально воскликнула Лакреша, когда включилось нужное видео.
Хейзел подалась вперёд, внимательно наблюдая за экраном. Я наблюдал за ней самой, потому что уже знал, что там показывается. Она выглядела красивой, когда вот так прихорошилась, но мне она больше нравилась другой. Мягкой. Беспорядочной. Более располагающей к прикосновениям.
В чём, чёрт возьми, моя проблема? Я не сидел и не высказывал мнения о привлекательных чертах женщин.
Коллективный вздох привлёк моё внимание, и я в пятидесятый раз посмотрел, как Гусь опустился над кабриолетом, держа в руках сверкающую рыбу.
Когда чёртова птица ударила чёртову женщину по голове чёртовой рыбой, раздался смех.
Хейзел рядом со мной прикрыла лицо руками, когда её машина съехала с дороги прямо в приветственный знак.
— О Господи. Это выглядит ещё хуже, чем ощущалось.
— А программа «Самые смешные любительские видео Америки» ещё существует? Потому что это точно финалист, — крикнул кто-то.
Гейдж подождал, пока смех не стих до тихого гула.
— Как вы видите по записи видеорегистратора моего брата Кэма, Гусь ударил Хейзел. А не наоборот, — объяснил он, показывая на орлана, пока он улетал от машины и приземлялся в траве.
Хейзел наклонилась к микрофону.
— Я же вам говорила, не было никакого вертолёта.
По толпе пронеслось коллективное бормотание.
— Может и нет. Но никто не видел Гуся со вчерашнего дня. Он мог умереть от повреждения внутренних органов после того, как улетел, — квакнула Эмилия.
— Спасибо за эту идеальную подводку ко второму доказательству, Эмилия, — сказал Гейдж, одарив сердитую женщину улыбкой абсолютного очарования.
Запись видеорегистратора выключилась, и её сменило другое видео.
На экране моя мать махала с берега ручья, который пересекал их участок. Рядом с ней Лаура сидела в своём инвалидном кресле и прикрывала глаза от солнца. Они находились под одним из платанов, склонившихся над водой.
— Сегодня среда, 17 августа, — объявил голос моего папы по видео. — Эмилия Рамп отметила абсолютное бинго из-за срочного собрания городского совета по поводу благополучия Гуся, а фирменным блюдом на завтрак в «Рыбьем крючке» были блинчики с черникой.
Камера устремилась вверх по стволу дерева. Пока в кадр не попала ветка, свисающая над водой, где примостился здоровенный белоголовый орлан.
Толпа ахнула, а Гейдж одарил меня победоносной улыбкой.
Хейзел оторвала взгляд от телевизора и взглянула на меня.
Эмилия фыркнула.
— Это может быть сгенерировано нейросетью.
— Не смей срать на меня, Гусь, — предупредила Лаура, сердито глядя на птицу.
Гусь посчитал это за приглашение, чтобы величественно слететь на землю и приземлиться в трёх метрах от неё. Он неуклюже прижал одно крыло к боку и с хромотой поковылял к ней. Лаура закатила глаза и открыла мешочек с лакомствами на её коленях.
— Видите? Он явно до сих пор травмирован. Она должна заплатить цену за то, что покалечила белоголового орлана, — прокричала Эмилия.
— Это другое крыло, и мы все знаем, что он постоянно так делает. Почему, по-твоему, мы все держим в бардачках вкусняшки для орлана? — крикнул Скутер Вакапуна с заднего ряда.
— А может, это чей-то другой белоголовый орлан, — сказала она. — Доминион всегда завидовал, что у нас есть Гусь. Может, они завели своего орлана?
Бормотание в толпе уже не было адресовано Хейзел, и Эмилия это знала.
— В свете этих новых улик, думаю, мы все можем согласиться, что Хейзел Хантер не сбивала Гуся, не рубила его лезвиями вертолёта и не вредила ему иными способами, — объявил Дариус.
Среди зрителей было достаточно кивков, чтобы создалось впечатление консенсуса.
Эмилия села и начала очередной раунд своего легендарного умения дуться. У меня складывалось ощущение, что её муж, Амос, сегодня будет спать в гараже.
Я кивнул своим родителям и сестре. Лаура незаметно показала мне средний палец в ответ. Не поворачиваясь, чтобы посмотреть на Лауру, мама протянула руку и треснула мою сестру по плечу.
Я одарил сестру самодовольным «у тебя проблемы» взглядом, и она показала мне язык.
Хейзел наклонилась ко мне, и я поборол противоречивые порывы то ли подвинуться ближе, то ли отстраниться.
— Значит, никакой картошки? — спросила она с надеждой.
— Не в этот раз. Но я был бы осторожен в следующие пару дней на случай, если кто-то решит сделать что-то глупое.
— Слава Богу, — выдохнула она с облегчением. — Изгнание из города не входило в мои планы.
Прежде чем я успел спросить, а какой у неё план, Гарланд выскочил перед нами и щёлкнул ещё одно фото с ослепительной вспышкой.
Моргая от светового шоу, я показал пальцем в его сторону.
— Если ты не прижмёшь свою чёртову жопу, Гарланд, я разобью твой телефон о твою же рожу.
— Свобода прессы, — пискнул он, пятясь вне пределов досягаемости кулака.
— Ладно, ребята. Страховка арендованной машины Хейзел покроет урон для приветственного знака, который и так отчаянно нуждался в замене. Так что все в выигрыше. А теперь давайте перейдём к последнему пункту повестки, — сказал Дариус, листая на планшете свои заметки к собранию... а может, это его заметки для игры «Подземелья и Драконы». — Правоохранительные органы.
Я нахмурился. Когда-то в Стори-Лейке был небольшой полицейский участок, но после закрытия больницы случился массовый отъезд людей, и это стало ударом для нашего бюджета. Теперь мы заключили контракт с соседним городом, Доминионом, чтобы пользоваться услугами их полиции. Это далеко не идеальное положение дел, учитывая, что весь город был кучкой засранцев, у которых было слишком много денег и недостаточно здравого смысла, бл*дь. В половине случаев они вообще не реагировали на вызовы в Стори-Лейк, а когда реагировали, это происходило лишь спустя несколько часов.
Прошлой весной мисс Патси подумала, что кто-то вломился в её гараж, позвонила в 911, затем выпустила четыре заряда из дробовика в садовый пасхальный флаг, который прилип к её окну. Копы из Доминиона заявились через два дня, чтобы взять у неё показания.
— Ввиду недавних событий, в которые я здесь и сейчас не буду углубляться, вполне очевидно, что в Стори-Лейке должна быть своя полиция.
— Ты говоришь о том, как Джесси в субботу показывала сиськи на Мейн-стрит? — крикнул кто-то.
— Джесси в смысле Джесси из «Анджело»? Ей сколько лет-то? — едва слышно поразилась Хейзел.
— Восемьдесят четыре, — подсказал я.
— Или о том, как Куэйд и Гатор подрались у банка, когда Куэйд переехал гольф-карт Гатора?
— Как я и говорил ранее, мы не должны ездить на гольф-картах по общественным дорогам, — начал Дариус.
— Переулок у банка — это не общественная дорога, — оборонительно заявил Гатор.
— Да, но чтобы добраться до банка… проехали. Давайте будем придерживаться сути, — сказал Дариус, приподнимая очки выше на носу.
