стискиваю зубы и бьюсь в руках вампира. Этого не может быть.
Альфа защищает, звучит внутри тихий голос волчицы. Альфа — это сила. Он не оставит тебя. Только вот я в этом уже не уверена.
Коэн останавливается передо мной и смотрит так, будто я его собственность. И… да. Похоже, именно так он и думает.
— Правда? — спрашивает он низким, глубоким голосом. Его взгляд ласкает моё лицо, потом замирает на груди. Он подходит ещё ближе, и его присутствие окутывает меня, словно тёплое покрывало. Его запах, надёжный, обволакивающий, лишает дыхания. На миг я забываю и о вампире за спиной, и о хвое, врезающейся в ступни.
— Прошу… — шепчу я, но сомневаюсь, что он слышит. Его ладонь касается моей щеки, большой палец скользит к нижней губе.
— Правда, Серена? Тебе бы это понравилось?
Меня вновь захлёстывает паника. Я отчаянно мотаю головой.
Нет. Нет.
— Ну что ж… — Его глаза становятся мягче, и он вздыхает, наполовину с усталостью, наполовину с иронией. — Тогда тебе стоит воспользоваться камнем в руке, убийца.
Мне нужно несколько секунд, чтобы осознать, что он имеет в виду, и почувствовать, как хватка вампира слегка ослабла. Выдернуть руку и вонзить зазубренный край камня ему в живот оказывается так просто, что это даже немного разочаровывает. Как будто драматизм сцены не удался.
— Что за…? — вампир сгибается пополам. Я замахиваюсь снова, но он выпрямляется и швыряет меня на землю. Поднимает нож, целится мне в горло.
— Проклятая сука…
И вдруг застывает. Резко, сдавленно вздыхает, будто внезапно понял что-то ужасное. Его глаза распахиваются, рот раскрывается и на мгновение мне кажется, что он собирается извиниться. Потом он выплёвывает фонтан густой, чёрно-бордовой крови, теряет равновесие и падает лицом вниз в мох прямо рядом со мной.
Он больше не двигается. И я тоже. Не знаю, что это говорит обо мне, но я не могу отвести взгляд. Смотрю, как из глубоких, параллельных, когтистых ран на его спине течёт кровь и как запах железа смешивается с сыростью земли.
Проходит долгое время, прежде чем я выхожу из оцепенения, смотрю на себя: наполовину голая, но, как ни странно, целая, а потом на Коэна. Он спокоен, безразличен. Любой другой помог бы мне подняться, но не Альфа северо-западной стаи. Он лишь медленно качает головой и вытирает руку, которой только что убил человека, о фланелевую рубашку. Глубокие пурпурные полосы крови на чёрно-белой ткани выглядят почти красиво.
Он не сразу вспоминает, что я вообще существую.
— Вечер добрый, Серена, — произносит он ровным, совершенно спокойным голосом. Вся прежняя интенсивность исчезла. Может, он знает, что малейшее сочувствие обрушит меня. А может, ему и правда никогда ни до чего не было дела.
— Как прошла ночь?
— Без происшествий, — выдыхаю я.
— Да? А выглядишь ты паршиво.
— Правда? — пот катится по виску, скользит между грудей, которые я поспешно прикрываю, насколько могу. — Это так ты разговариваешь со своей любимой парой?
Он приподнимает бровь.
— Я сказал, что ты моя пара. Но не говорил, что любимая.
Я издаю короткий, возмущённый смешок. По крайней мере, не начинаю плакать. Хоть какая-то гордость осталась. Коэн холодно меня осматривает, затем присаживается рядом.
— Нам пора идти, — говорит он.
— Куда?
— В логово. — он подхватывает меня: одна рука под спиной, другая под коленями. В одно мгновение холод кажется далёким воспоминанием.
— Время прятаться в лесу закончилось, убийца.
Глава 2
— Ни за что.
— Если ты сам ей не скажешь, Коэн, она всё равно узнает.
— Серьёзно? Как? Украдёт мой дневник? Или она умеет читать мысли?
Лоу хотя бы сохраняет видимость смущения.
— Я не собираюсь скрывать это от Мизери. А Мизери не станет скрывать это от неё.
— Вот чёрт. Знаешь, мне больше нравилось, когда ты был одиноким и депрессивным. Скажем, я расскажу Серене, и что дальше? Из этого всё равно ничего не выйдет, даже если бы она проявила интерес.
— Если мы сделаем это публично… Если она станет официальной парой альфы северо-западной стаи, ни один оборотень не посмеет тронуть её. Какая бы она ни была — гибрид, не гибрид.
В животе Коэна закипает смесь злости и возмущения.
— Ни один оборотень не посмеет тронуть её, потому что я буду рядом, чтобы убить любого, кто попробует.
— Да? Правда? — Лоу поднимает бровь. — Мизери здесь, а Серена хочет остаться с ней. Ты не сможешь быть рядом всё время.
— Тогда я перееду в поместье Морленд. Моя стая сама справится без меня.
Но Лоу смотрит на него тем самым взглядом, каким смотрел ещё в двенадцать — слишком серьёзным для своего возраста, будто в его сжатом до судороги сфинктере держатся колонны мироздания. Коэн никогда не мог это выносить. Тогда он просто хотел уберечь Лоу от ужаса их природы, природы оборотней. И, по сути, всё ещё хочет.
— Ты невыносимо раздражаешь, — Коэн проводит рукой по лицу.
— Ага. — Лоу встаёт. — У меня было отличное пример для подражания.
Четыре с половиной месяца назад
Территория юго-западной стаи
Первое, что говорит мне Коэн Александр:
— Шнур не воткнут.
Фраза, достойная учебников по истории, правда.
Я уверена, именно так начинаются все великие любовные истории: девушка пытается включить ноутбук, яростно давит на кнопку питания; огромный мужчина в клетчатой фланелевой рубашке стоит, облокотившись на дверной косяк, и смотрит на неё с откровенным скепсисом. И вот оно, эго-разрушающее унижение: произвести всё, что угодно, только не блестящее впечатление на человека, которого обожают и уважают все твои друзья.
Коэн появился несколько часов назад, прямо на подъездной дорожке Лоу, с младшей сестрой Лоу за спиной, и вызвал грандиозное воссоединение, которое сейчас происходит внизу. Ана не в силах сдержать восторг. Мизери делает вид, будто ей всё равно, хотя на деле совершенно без ума от Аны. А Лоу будто его не сшибает с ног каждый раз, когда Мизери пытается скрыть свои чувства (и у неё это, разумеется, не выходит).
Мило. И, честно говоря, они
