заслужили немного личного пространства.
Мизери — в лучшем состоянии, чем когда-либо.
Я — не в худшем, но, скажем так, место для улучшений есть.
Последние два месяца я провела в плену на территории вампиров. Долгое время я была уверена, что моё похищение закончится тем, что мою селезёнку скормят енотам. Так что мне выпал шанс на перерождение, с которым я пока не знаю, что делать. Я словно бреду сквозь вязкое пространство, то ли во сне, то ли наяву; мысли путаются, нервы оголены. После месяцев тишины даже шёпот кажется мне слишком громким. Цикады будто специально стараются прорвать мои барабанные перепонки. Моя кожа то горит, то леденеет.
В последнее время я полюбила одиночество. Поэтому прокралась в кабинет Лоу, уселась в кожаное кресло, взяла ноутбук и приняла решение проверить почту.
И именно в этот момент Коэн заходит в комнату и решает просветить меня насчёт шнура.
— О. — я бросаю взгляд на болтающийся шнур. — Ага… ну да, конечно. — улыбаюсь, стараясь изобразить идеальную смесь самоиронии и смущения, пока ищу розетку.
— Слева от тебя, — говорит он.
Я поворачиваюсь.
— Другое «слева».
Мне хочется выйти наружу, проглотить дикобраза и ждать, пока внутреннее кровотечение сделает своё дело. Вместо этого я откладываю ноутбук и поднимаюсь.
— Коэн, верно? Приятно познакомиться. — протягиваю ему руку.
Он смотрит на неё и не пожимает.
Ладно, думаю я, и прячу руку в задний карман. Может, это какое-то оборотническое дерьмо. Может, чтобы пожать ему руку, нужно иметь IQ выше комнатной температуры, чего, очевидно, у меня нет. Мизери упоминала, что он «исключительное мудацкое чудо природы». Редкий комплимент с её стороны. Так что, если я ему не понравлюсь, плакать не буду. Тем более, у меня есть дела поважнее.
— Что-нибудь ещё? — спрашиваю я с вежливо-ледяной улыбкой.
— Я хочу поговорить. У тебя есть минутка?
— Конечно. Что случилось?
Он не отвечает. Просто смотрит. И смотрит. И смотрит ещё немного.
Его глаза… не совсем чёрные. И не серые. Что-то между.
Отражающие. Они напоминают мне смолу, густую, липкую, ловко расставленную ловушку. Я не могу оторвать от них взгляд, но и выдержать его тоже не могу.
— Ты здесь, чтобы посмотреть на гибридку? — спрашиваю я без враждебности.
Все оборотни, которых я встречала до этого, всегда были ко мне дружелюбны, и любопытство это невысокая плата за гостеприимство. Особенно если учесть, что большинство людей просто застрелили бы меня на месте.
— Вот она я, — говорю и поворачиваясь вокруг своей оси, чтобы он мог рассмотреть меня со всех сторон. Полный обзор в триста шестьдесят градусов.
— Честно, я думаю, выгляжу совершенно по-человечески, но…
Я замолкаю, потому что его глаза…
То, что с ними происходит, не нормально.
Они вспыхивают светом, зрачки сужаются, и…Коэн рычит. Откидывает голову, обнажая сильную шею и двигающийся кадык.
— Что, чёрт возьми, я натворил, чтобы заслужить такое? — бормочет он.
— Прости, что? — я моргаю.
— Ах да. Вспомнил. — он снова опускает голову и тяжело вздыхает. Его голос низкий, хриплый.
— Я был засранцем большую часть своей жизни, наверное, поэтому.
— Я… не совсем понимаю, о чём ты.
Тяжёлые шаги гулко раздаются по лестнице. Через пару секунд к нам поднимается Лоу.
— Ты ей сказал? — спрашивает он.
— Пока нет.
Лоу кивает и это первый знак, что разговор будет куда серьёзнее, чем банальное:
«Можно спросить, как именно питаются гибриды и линяете ли вы осенью?»
— Где Мизери? — спрашиваю я, внезапно чувствуя, как сердце уходит в пятки. — И Ана?
— С ними всё в порядке. Они внизу, — отвечает Лоу и делает короткую паузу. — Хочешь, чтобы Мизери поднялась?
— Я… — да, хочу. Но во мне всё ещё живёт потребность быть взрослой женщиной, которая может обойтись без своей вампирской грелки.
— Нет, не надо.
Лоу оборачивается к Коэну.
— Ты и правда хочешь сказать ей это прямо сейчас?
— А почему бы и нет?
Они стоят передо мной и молча смотрят. Лоу с выражением сочувствия, будто я раненая кошка, которую он должен поймать, чтобы сделать ей укол. А Коэн… его я не могу прочитать. Может, именно поэтому он кажется таким тревожным.
А может, дело в шрамах. Три параллельные полосы когтей на лице, например.
Средняя идёт от лба, пересекает бровь и тянется вниз по щеке: тонкая, прямая, старая линия. Есть и другие. У верхней губы, на подбородке, под ключицей. Но ни одна не свежая, не красная, не воспалённая. Ни одна не говорит о том, что он жаждет драки.
И он высокий. По-настоящему высокий. Всего на пару сантиметров выше Лоу, но при этом раз в десять внушительнее. Потому что Лоу выглядит прирученным, шепчет тихий голос где-то глубоко в моей голове. Лоу умеет сдерживаться. А Коэн — дикий. Неукрощённый. Он делает то, что захочет…
— Ты моя пара, — говорит он внезапно. Без пафоса. Почти буднично.
Я моргаю. Наверное, ослышалась. Такое я проходила в университете. Лингвистика, третий курс, факультатив по ритмическим структурам речи. Ошибки восприятия интонаций.
— Что ты сказал?
— Ты и вампирша, вы ведь близки, да? — спрашивает он спокойно, почти равнодушно. Издевается?
— Она ведь объяснила тебе, кто такие пары, верно?
Я медленно киваю.
— Так вот. То, кем Мизери является для Лоу, ты являешься для меня.
О.
О?
О…
— Это, эм… окончательный диагноз? — выдыхаю я.
Его губы едва заметно дёргаются.
— Боюсь, лекарства не существует.
— Понимаю. — я прочищаю горло. — Ну что ж, отношения явно развиваются с пугающей скоростью.
Его слова меня ошарашили, но то, как уголки его глаз мягко сморщиваются от сдержанного смеха, поражает куда сильнее. Его смех это низкое, тёплое рычание, от которого моё сердце сбивается с ритма.
— Ты понятия не имеешь, малыш, — говорит он.
Я скрещиваю руки на груди.
— Учитывая ситуацию, тебе точно стоит называть меня малыш?
— Не настаиваю. Как тебе больше нравится?
— Ну, можно просто по имени. Но если уж тебе так нужно прозвище, пусть в нём будет немного
