Коммодор - Патрик О'Брайан

– Совсем нет, любезнейший. Расскажите, почему вы так веселы, несмотря на неудачу с почтой.

Джек сел рядом с ним и, стараясь говорить так тихо, чтобы это ускользнуло от внимательного слуха Киллика, – тщетные надежды, – сказал:

– В письме Хинеджа был такой очаровательный абзац обо мне. Мелвилл пишет, что он был так рад услышать, что "Сюрприз" уже почти в родных водах; что он всегда считал, что это великодушно с моей стороны, – Стивен, именно так он выразился: великодушно, – принять такое нестандартное назначение, несмотря на то, что со мной так подло обошлись; и что теперь у него появилась возможность выразить свою благодарность за мои заслуги, – за мои заслуги, Стивен, слышите? – предложив мне небольшую эскадру, которая скоро отправится крейсеровать у побережья Западной Африки и будет включать несколько быстроходных кораблей для перехвата судов работорговцев – вы бы это одобрили, Стивен, – и, возможно, три фрегата и пару семидесятичетырехпушечных кораблей на случай, как он выразился, каких-нибудь непредвиденных обстоятельств. И я буду коммодором первого ранга, Стивен, с брейд-вымпелом, капитаном в моем подчинении и флаг-лейтенантом, а не как в той тяжелой кампании на Маврикии, когда мне чуть ли не самому пришлось поднимать якорь, как простому матросу. О, ха-ха-ха, Стивен! Я не могу передать, как я счастлив, и я смогу позаботиться о Томе: ему ведь иначе никогда не стать капитаном, это его единственный шанс. И большой спешки нет. Мы пробудем дома месяц, а то и больше, и Софи и Диана успеют от нас устать. Ха, ха, в Шелмерстоне сойдем на берег, запрыгнем в почтовую карету от "Короны" и нагрянем в Эшгроув! Что скажете, не выпить ли нам, наконец, кофе?

– С большим удовольствием, Джек, и позвольте мне в высшей степени порадоваться за ваше великолепное назначение, – сказал доктор, пожимая ему руку. – Но что касается Шелмерстона, послушайте, Джек, – продолжал Стивен, который уже расшифровал дважды закодированное послание сэра Джозефа. – я должен быть в Лондоне как можно быстрее. Мне придется пока подождать с Шелмерстоном и остаться на "Беренике". Она идет напрямую, в то время как вам придется повернуть налево и пройти значительное расстояние, и к тому же, только человек без сердца смог бы сойти на берег после такого долгого отсутствия, поцеловать пару щечек и затем запрыгнуть в карету. А в Плимуте я смогу спокойно это сделать, и там в щечку целовать будет некого.

Джек пристально посмотрел на него и, видя, что спорить бесполезно, крикнул:

– Киллик! Эй, Киллик!

– Ну, что еще? – ответил Киллик, появившийся удивительно быстро.

– Свари-ка нам кофе, слышишь?

– Так точно, сэр, есть подать кофе.

Он уже давно ждал этого приказа: котелок стоял с горячей водой, зерна помолоты, и через несколько минут, сияя, появился элегантный кофейник, наполнив ароматом всю каюту. Из всех многочисленных человеческих достоинств почтенный Киллик обладал только двумя – он умел начищать серебро и готовить кофе; но этими качествами он обладал в такой степени, что тем, кто любил, чтобы посуда была блестящей, а кофе чрезвычайно быстро подавался и был из хорошо обжаренных, свежемолотых зерен и обжигающе горячим, стоило смириться с его бесчисленными недостатками.

Они взяли чашки в большую каюту, там уселись на обитую подушками скамью – на самом деле это был ряд рундуков, которые тянулись по всей длине величественного ряда кормовых окон, – и Джек сказал:

– Я искренне сожалею об этом. Конечно, тогда наше прибытие домой не будет таким приятным, совсем не таким. Но вам, разумеется, виднее. Но когда вы сказали, что вам нужно спешить изо всех сил, вы действительно имели это в виду?

– Да, именно так.

– Тогда почему бы вам не поплыть на "Рингле"? Даже если ветер не повернет еще на румб, шхуна сможет пойти прямо в Помпи и доберется туда, по крайней мере, вдвое быстрее, чем эта бедная старая "Береника", которой уже давно пора на слом, – Затем, заметив удивленный взгляд Стивена, он налил ему еще одну чашку и продолжил: – Я еще вам не говорил, – у меня не было времени ни вчера вечером, ни сегодня утром, когда этот тупой осел, этот баран устроил весь этот переполох, – но я выиграл шхуну у Хинеджа после ужина в нарды: я бросил две шестерки, когда уже был на грани поражения. Он уже завел в дом шесть шашек, но долго не мог снова начать заводить остальные, и я выиграл. Том, Рид и Бонден провезут вас по проливу, – они прекрасно справляются со шхуной, – а я добавлю несколько матросов не из Шелмерстона.

Стивен, как обычно, немного попротестовал, но очень недолго, поскольку он уже давно привык как к щедрости военно-морского флота, так и к его быстроте в принятии решений. Джек выпил еще одну чашку и поспешил на палубу, громко требуя спустить свою гичку.

Оставшись один в каюте, Стивен размышлял над сообщением от сэра Джозефа. Оно требовало от него, не теряя ни минуты, отправиться в Лондон, и даже в более кратких выражениях, чем обычно. Джозеф Блейн ненавидел многословие почти так же сильно, как самого Наполеона Бонапарта, и все же эта крайняя лаконичность озадачивала Стивена, пока, вспомнив о былых временах, он не перевернул лист и там, в левом нижнем углу, не обнаружил едва заметную, написанную карандашом букву "пи", означающую "многие". В данном случае речь шла о комитете, состоящем из ведущих сотрудников разведывательной службы и министерства иностранных дел, который и отправил его в Перу, чтобы предупредить или, скорее, опередить французов в их попытке привлечь на свою сторону лидеров движения за независимость от Испании. Очевидно, они хотели знать, чего он добился, и, по всей вероятности, такая крайняя спешка означала, что им было трудно представить дело в благоприятном или хотя бы приемлемом свете перед своими испанскими союзниками. Он прокручивал в голове длинный ряд запутанных событий, которые нужно будет включить в отчет, пристально глядя на кильватерный след фрегата, который, учитывая все обстоятельства, к тому времени достиг совершенно невероятной длины.

Он все еще размышлял, когда Том Пуллингс, номинальный капитан корабля – номинальный из-за неуклюжей попытки выдать "Сюрприз" за каперское судно под командованием офицера запаса на половинном жалованье, чтобы обмануть испанцев, – вошел