Коммодор - Патрик О'Брайан

– Вот вы где, доктор. Отличные новости! "Береника" легла в дрейф и нащупала лотом дно примерно полчаса назад, и "Рингл" сейчас подойдет к нам. Киллик, эй, Киллик! Собери сундук доктора как можно скорее.

Не успел он уйти, чтобы заняться своим сундуком, как Джек снова вбежал на борт по кормовому трапу.

– Вот и вы, Стивен! – воскликнул он. – Хинедж остановил свой корабль и смог сделать промер глубины, – белый песок и мелкие ракушки, – и на шхуне все готово. Киллик! Эй, Киллик! Собери сундук доктора...

– Я уже его собрал, разве не видите? – Голос Киллика дрожал от негодования. – Все уложено: ночная рубашка сверху; домашние туфли; обычная клетчатая рубашка и брюки, чтобы добраться до Южного Форленда[13]; белая рубашка и шейный платок для поездки в Лондон и приличные черные бриджи; самый лучший парик лежит в правом ближнем углу, – Он заковылял прочь, и было слышно, как он толкает сундук, говоря своему приятелю: "Давай, Билл, побыстрее".

– Что до моих коллекций, – сказал Стивен, имея в виду многочисленные бочки и ящики в трюме, в которых хранились образцы, собранные на протяжении многих тысяч километров усердным натуралистом, чьи интересы простирались от криптограмм до крупных млекопитающих, насекомых, рептилий и, прежде всего, птиц. – Я полностью на вас полагаюсь. А еще нужно решить, что делать с девочками. У Джемми-птичника ведь есть жена в деревне, не так ли?

– У него есть кто-то вроде жены, или, по крайней мере, была, когда мы отплывали; и я не думаю, что Сара и Эмили поймут, в чем разница. В любом случае, я их пристрою, пока вы вернетесь. Ведь вы же вернетесь, как я полагаю?

– Разумеется, я приеду, как только смогу. Я буду очень расстроен, если моя поганка с озера Титикака будет испорчена.

– Шхуна у борта, сэр, если угодно, – сказал Бонден, рулевой и очень старый друг Джека, которого Стивен когда-то научил читать.

– И, Джек, прошу вас, передайте Диане от меня самый сердечный привет и заверьте ее, что будь моя воля...

– Пойдемте, сэр, прошу вас, – сказал Том Пуллингс. – Шхуна у борта, и нам очень тяжело ее удерживать при этом ужасном волнении.

Они благополучно переправили его, сухого и невредимого, хотя и несколько запыхавшегося от прыжка, который он совершил, вопреки всем советам, в тот момент, когда шхуна поднялась на волне. Он не был на борту "Рингла", когда он был тендером "Береники", потому что, хотя он время от времени и рассматривал его с некоторым интересом, его собственный маленький, выкрашенный в зеленый цвет ялик был гораздо более подходящим для исследования поверхности океана и небольших глубин, до которых он мог дотянуться своей сетью, – в тех случаях, когда корабли попадали в штиль. Теперь он обнаружил, что шхуна двигалась гораздо быстрее "Сюрприза", потому что весила в шесть или семь раз меньше, и он осторожно прошел к главным вантам левого борта, где, казалось, он никому не мешал и где его надежно поддерживала крайняя пара вант. Тем временем матросы на носу свернули кливер, так что шхуна стала уваливаться под ветер, и мгновение спустя подняли фок, а затем и грот; шкоты выбрали, и "Рингл" накренился на подветренный борт, двигаясь все быстрее и быстрее. Стивен вцепился в ванты, испытывая странное волнение; он хотел вытащить носовой платок и помахать друзьям, но, прежде чем он смог дотянуться до него, они промчались мимо "Береники", которая будто бы стояла на месте, хотя она несла довольно много парусов, и ее нос отбрасывал приличную волну.

Хинедж Дандас снял шляпу и крикнул что-то, – без сомнения, доброе и жизнерадостное, – но ветер унес его слова прочь; Стивен помахал ему рукой – опрометчивый поступок, потому что в следующий момент его бросило назад, и он врезался в мощного Баррета Бондена, который сидел у румпеля, ведь у шхуны не было штурвала. Не давая "Ринглу" ни на мгновение отклониться от курса, Бонден поймал доктора левой рукой и передал его Джо Плейсу, который привязал его, оставив достаточную свободу движений, к огболту на одном из бимсов.

Здесь он пришел в себя и довольно скоро устроился с достаточным комфортом, глядя прямо за корму, и, к своему удивлению, увидел, что "Береника" и "Сюрприз" уже довольно далеко. Маленькие люди на носах кораблей уменьшались на глазах, и уже было никого не узнать, если не считать Неуклюжего Дэвиса в его красном жилете. К этому времени "Рингл" уже поставил фор-марсель (в конце концов, это была марсельная шхуна), и шел в очень крутой бейдевинд, поскольку шхуна могла идти круче, чем на пять румбов, к ветру, – тогда как даже такой маневренный корабль, как "Сюрприз", оснащенный прямыми парусами, не мог давать больше шести, в то время как бедная толстая "Береника" едва ли могла справиться с семью, и то ценой сильного сноса под ветер, – так что "Рингл" мчался вперед, вызывая восторг у всех на борту.

Вскоре на обоих кораблях были видны лишь мачты, белевшие на фоне темно-серых облаков, и только на поднимающейся волне можно было еще разглядеть корпуса. Стивен видел, как они легли на другой галс, двигаясь в сторону Уэсана и становясь все меньше, потому что, если ветер не повернет еще больше, им, в отличие от "Рингла", долго придется лавировать. Он наблюдал за ними со смешанными чувствами: "Береника" была хорошим кораблем, на котором он провел много приятных вечеров с Джеком, Дандасом и Кирни, первым лейтенантом, за азартным, но вполне цивилизованным вистом или просто за неспешными разговорами о портах, местных нравах и военно-морских припасах, от Китая до Перу, причем все сказанное основывалось на личном опыте. Но "Сюрприз" был его домом дольше, чем он мог припомнить. Конечно, он проводил время на берегу и на других кораблях; но на этом судне он, вероятно, прожил дольше, чем в каком-либо другом месте, поскольку долгие годы вел бродячую, неустроенную жизнь.

Прошло три дня, прежде чем бриз, наконец, стих, сменившись на западный и даже юго-западный, – благоприятный для тех, кто направлялся вверх по Ла-Маншу, – и в послеполуденную вахту того дня, когда они достигли траверза Шелмерстона, "Сюрприз" и "Береника" наконец расстались, попрощавшись друг с другом с самой искренней доброжелательностью.

"Сюрприз" шел на запад под брамселями, – начищенный, свежевыкрашенный, местами даже сверкающий, – а вся команда, даже вахта на палубе, была в выходной одежде, настолько приличной,